— Послушайте-ка, милый гетманец, — скажите вашей руке, что она у меня под боком.
Ольга, которая в это время о чём-то разговаривала с Дмитриком, вдруг замолчала, и я почувствовал на себе в темноте её удивлённый, пытливый взгляд.
Чёрт знает что! Чёрт знает что они могут подумать обо мне!
Злой и сердитый на Наталку, я стиснул зубы и молча застыл.
Свинство!
— Ну, знаете, я всё-таки основательно промокла, — говорит Наталка, суетясь возле меня. — А вы? — спрашивает она меня.
Я молчу.
— Вы промокли, спрашиваю вас?
В этот момент я ненавижу её.
Она вдруг наклоняется ко мне и, заглядывая мне в лицо:
— Рассердился или спит?
И вдруг обхватывает мою голову обеими руками и начинает поворачивать её из стороны в сторону, припевая:
Тузо, пузо, лаперузо,
Гетман Крузо,
Дри — нога.
Этого уже было слишком много даже для моего озлобления на неё. Я не сдерживаюсь и прямо в лицо ей взрываюсь смехом от этой её школьнической выкрутасы.
— Ну вот! — говорит наконец она и, вытянув руки из-под моей головы, начинает устраиваться рядом со мной. Наконец она ложится, положив голову мне на грудь.
Странная девушка! Ей-богу!
На моей ладони — кончик её длинной, мягкой, слегка намокшей от дождя косы. Я начинаю перебирать пальцами этот приятный влажный пучок, ожидая, не выкинет ли она какую-нибудь новую выходку, но Наталка молчит.
Дмитрик — он ветеринар — рассказывает, что нужно делать, когда человека ударит молния, и мы слушаем.
Наталка, не шевелясь, вдруг спокойно спрашивает его:
— Скажите, Дмитрик, а когда блоха объестся и у неё начнёт сильно болеть живот — какие порошки нужно давать ей для очищения?
Все мы, кроме Наталки, а громче всех Дмитрик, начинаем громко и искренне смеяться.
Дождь стихает и наконец прекращается совсем. Где-то вокруг нас слышно капание дождевой воды.
В сарае вдруг становится светло, и сквозь дырки в соломе пробивается к нам яркий солнечный свет. Слышно оживлённое щебетание птиц в лесу.
Ольга вдруг приподнимается на локоть и, завистливым взглядом окинув меня и Наталку, говорит:
— Фертиг! Всё кончено! Собираемся домой, господа!
Дмитрик быстро встаёт на ноги и помогает встать Ольге. За ними встаёт Наталка, потом я.
Хочу выскочить первым на землю, чтобы помочь спуститься Наталке, но она останавливает меня:
— Не будьте таким хитрым!
И сползает с пучка соломы.
За ней выскакиваю я.
Наталка стоит и молча смотрит, как я помогаю Ольге. Целая морока. Сначала я чувствую на своей спине одну её ногу, потом вторую, потом быстро беру её на руки и ставлю рядом с собой.
Павел уже выехал на площадку и ждёт нас.
Садимся в фаэтон и, оставляя за собой две тёмные полосы от колёс на мокрой зелёной траве, возвращаемся домой.
Сегодняшний случай с тем подозрительным типом немного встревожил меня. Хм, действительно!
Мы пробовали мой наган в саду. Первой стреляла Ольга. Она вытянула руку с револьвером, спокойно, так, как я её учил, прицелилась и нажала на курок. Раздался выстрел. Ольга вдруг побледнела, в страхе бросила револьвер на землю и, закрыв уши ладонями, заявила, что больше никогда в жизни не возьмёт в руки этот проклятый пугач.
— Да что случилось? Почему? Очень хорошо стреляли и попали! — убеждал я. — Попробуйте ещё раз!
— Ни за что на свете! — замахала она руками. — Режьте меня — не возьму.
— А если бы на тебя напали волки в лесу? — спросила Наталка.
— Не то чтобы волки, а даже не знаю кто?!
— Чудачка! — пожимает плечами Наталка и, вдруг вытянув руку с наганом, целится.
Ольга быстро поворачивается и, зажав уши руками, бежит к кустам.
Три раза подряд выстрелила Наталка и все три раза попала. Мы стояли у дерева и рассматривали маленькие дырочки от пуль Наталки на прибитой к нему доске, когда вдруг услышали, как Ольга вскрикнула в кустах. Не успели мы спросить её, в чём дело, как увидели, что она суетливо отскочила в сторону и вскрикнула во второй раз. Мы бросились к кустам.
И вдруг увидели, как какой-то тип в полосатом «пиджаке» и полосатой кепке, убегая от нас, перелезал через садовую штакетину.
— Стой! — вскрикнул я.
Тип поспешно спрыгнул на землю и, быстро перепрыгнув канаву по ту сторону ограды, пустился бежать по полю в сторону леса.
— Стой! — громко крикнул я ему вслед, добегая до забора. — Стой, а то буду стрелять!
Он, не останавливаясь и совершая по пути какие-то резкие, неожиданные манёвры, бежал дальше.