Если вы думаете, что я ревную, вы ошибаетесь. Мне плевать, кого трахает Пик. Мне вообще плевать, кто кого трахает. Для меня секс омерзителен. Средство для достижения цели. Если ты не нуждаешься, то не вижу в нем смысла. Мое тело отвергает этот акт, возбуждается, чтобы потом все выблевать. Черт, иногда меня подташнивает даже во время секса. Я в состоянии контролировать тошноту, но грязь от этого акта остается.
С Беннеттом я оцепенела и стала безучастной, когда мы занимаемся сексом. Раньше я преодолевала ненависть, когда он находил свой путь в меня, но быстро отключила это, и теперь притворяюсь, что то, что мы делаем — это не секс, а занятия любовью, и он никогда не сомневался в этом.
Да, я хорошая актриса.
Я наблюдаю, как снег скапливается на стекле, и когда слышу скрип двери, поворачиваюсь и замечаю, как жалко выглядящая женщина спускается вниз по ступенькам в своей ужасной фиолетовой шубке. Она, вероятно, думает, что выглядит модно, но на самом деле она выглядит как шлюшка.
Когда она садится в свой проржавевший «Бьюик», я вижу, что Пик стоит, держась руками за дверную раму, штаны расстегнуты, он без рубашки, и все его татуировки выставлены на показ. Он улыбается, когда видит меня. Я выхожу из машины, и он говорит:
— Давно здесь?
— Нет.
Он отходит в сторону, пропуская меня внутрь, и закрывает дверь.
— Не ожидал так скоро тебя увидеть.
— Беннетта нет в городе. Приедет на неделе, — объясняю я и кладу пальто с сумочкой на край дивана.
Он зажигает сигарету, и когда делает затяжку, я подхожу и обнимаю его. Он крепко держит меня, и я чувствую запах чьего-то парфюма. Я отстраняюсь от него, и он спрашивает:
— В чем дело?
— Я чувствую запах ее дешевых духов на тебе.
Он смеется, и качает головой.
— И из-за чего ты так разозлилась?
Выдыхая, я поворачиваюсь и иду к дивану, сажусь, тяжело вздыхаю и говорю:
— Я просто устала.
— Я догадываюсь, — бормочет он и садится рядом со мной на диван. — Так как все проходит с тем парнем?
— Декланом? Хорошо. Правда, хорошо.
— На каком вы этапе? — спрашивает он.
— Я еще обрабатываю его, — отвечаю я. — Он ревнует к Беннетту.
— Это все? Давай, Элизабет, введи меня в курс дела.
— Мы проводим время вместе. Что ты хочешь, чтобы я рассказала? Я нравлюсь ему, это очевидно. Вчера мы вместе провели целый день.
— И что вы делали?
— Он водил меня кататься на коньках, — говорю я с легкой улыбкой, и выражение его лица искажается, прежде чем он выплевывает:
— Что за херня?
— Что? — отвечаю я, защищаясь.
— Ты прикалываешься надо мной, да? Ты ходишь на свидание покататься на коньках, как гребаная малолетка, когда как предполагается, ты должна соблазнить этого мудака. И пока ты там ходишь вокруг да около, я живу в этом дерьмище.
Тон его голоса разжигает мой характер. Я встаю, поворачиваюсь, смотрю на него и, разозлившись, говорю:
— Пошел ты, Пик. Ты ни хрена не знаешь о том, что я делаю, так что просто жди, трахай шлюх, которые обитают поблизости, и дай мне самой обо всем позаботиться.
— Позаботиться самой? — насмехается он. — Тик-так, тик-так.
— Ты хочешь ускорить все это? Ты устал ждать? Тогда найми одного из своих дружков, уличных бандитов, чтобы все это уладить и сэкономь мое собственное время, — выпаливаю я.
— Ты тратишь слишком много времени.
Пересекаю комнату, сжимая руки в кулаки по бокам и делая глубокий вдох, прежде чем поворачиваюсь обратно к нему.
— Просто помни, что мы оба согласились не марать руки. Мы нанимаем кого-нибудь, и мы непосредственно привязаны к нашему плану. Мы ведь решили, что не будем произносить никаких приказов, а просто спровоцируем, чтобы мужчина сам сделал все. Думаешь, ты смог бы лучше справиться с планом?
Он тушит сигарету в пепельнице на кофейном столике, затем встает и говорит:
— Нет, пока они предпочитают киски членам.
— Боже, Пик, — закипаю я, сжимаю волосы в кулак, потом опускаю руки по швам и говорю ему: — Мне так осточертело спорить с тобой. А последнее время мы только это с тобой и делаем, и я закончила с этим.
— Преимущества старшего братишки, — заявляет он с широченной улыбкой.
— Видимо, — шепчу я, упираясь руками в бедра и смотря на него.
Он стоит и просто пялится на меня, и я просто не могу не рассмеяться над его поведением, заполненным самолюбием.