— Я переоденусь за кулисами. Как только крикну, играй! — напутствовала Даша «студента».
Чуб и сама чувствовала себя студенткой, такой же пьяной — не протрезвевшей со вчерашнего дня.
Так же, как и сто лет назад, будучи абитуриенткой музучилища, она лихорадочно переодевалась за кулисами, ожидая экзамена. Так же, как сто лет назад, будучи любимицей всех преподов Глиэра, Чуб не сомневалась, что произведет настоящий фурор! Так же, как и сто лет назад, когда Даша впервые выступала с этим «суперским» номером, экзаменуемая воровато перекрестилась…
И с криком «Лелик, давай!» вынеслась на сцену вместе со стулом.
Поставив правую ногу на сиденье, певица приняла легендарную позу Лайзы Миннелли из фильма «Кабаре» и, эротично покачивая тазобедренной частью, гортанно пропела:
— предоставляя мадам Шленской возможность оценить ее экипировку — умереть и не встать.
Мадам было от чего умирать!
Дашину белокурую голову покрывала черная широкополая шляпа с огромным букетом искусственных фиалок. Торс сжимал шелковый, фиалкового цвета корсет, усмиривший живот и заставивший Дашину четырехразмерную грудь подскочить, точно только что взбитая перина. Ниже корсета, по Дашиному первоначальному плану, должны были поместиться «страшно прикольные» панталоны — ярко-розовые, расшитые зелеными ленточками, бантиками и ленточными розочками такого же колера.
Но, покрутившись пред зеркалом, певица сочла: розовые штаны до колен — смотрятся хоть и смешно, но слишком уж пуритански! Ничего покороче, включая исподнее, в начале века в продажу не запускали.
И Землепотрясная сделала «ход конем» — купила черные мужские брюки и, отрезав штанины, превратила их в мини-шорты.
Шорты органично дополнили лаковые штиблеты и смешные высокие мужские носки с подвязками и пояском под коленями (резинку для носков изобрести не успели). На руки дебютантка натянула ядовито-зеленые перчатки до локтя, выше локтя пристроила добытый браслет, шею увило все золото, какое имелось в наличии: цепь-змея, четыре мониста, два найденных у Кылыны колье…
(На взгляд Землепотрясной, она выглядела слегка скромновато — ни те блесток, ни те стразов. Но для начала канало и так.)
Тем паче, это и воистину было только начало!
Добравшись до «груди», Лелик перешел на быстрый темп, истерично застучал по клавиатуре, и, закончив «прелюдию», Даша стремительно описала голой ногой дугу через венскую спинку.
Извергая в ритме полового акта:
— оказалась сидящей на стуле, зазывно расставив ноги:
Отбросила шляпу.
— выгнулась эротической дугой.
— опала, сломавшись пополам. И, тряхнув рассыпавшимися белыми волосами до пояса, двинулась в сторону тройного оргазма, непрерывно посылая «приветы» Мадонне, Бритни Спирс и Дженнифер Лопес.
Мадам Шленская схватила ртом ставшую вдруг удушливой атмосферу и плюхнулась в кресло.
Ее версия рушилась на глазах!
Разве что Дашин любовник выманил ее речами о любви и свободе из крутого парижского кафе-шантана.
Закончив номер страстным совокупленьем со стулом, Чуб «колесом» выкатилась за кулисы и замерла, ожидая аплодисментов.
Хлопков не было.
Занервничав, Землепотрясная высунула голову из-за штор, запенила безмолвствующих зрителей и со свойственным ей оптимизмом решила: молчание — и есть лучшее признание, а лучшее, что она может сделать: ковать железо, пока Мадам проглотила язык.
— Значит так, — проследовав на авансцену, Даша уперлась руками в бока. — Мне нужна личная гримерка. В смысле — комната для переодевания. У входа афиша с моим портретом. Я выступаю с отдельным номером. Девочки на подтанцовках.
— А? — выдохнула ошалелая Шленская.
— В смысле вокруг меня пляшут. И никаких клиентов во-още! Разве что, — Даша вздохнула, — с тем, губастеньким, я бы пошла. У него точно нет сифилиса?
— Что? — выпучила водянистые глаза Мадам.
— ОК, об этом потом, — сказала певица. — Когда начинать? Я могу хоть сегодня!
— Сколько ты просишь? — клацнула хозяйка. Зуб Мадам не попадал на зуб.
Но тут Даша не знала, что отвечать.
Она понятия не имела, сколько берут нынешние стоящие звезды: десять рублей или десять тысяч? И не хотелось показаться дешевкой или, того хуже, отпугнуть и без того зашуганную ею Мадам высокой ценой.