Ахматова стояла перед мужчиной.
А писатель должен стоять перед Богом.
Перед Машей вдруг предстали оба — распятый на кресте Бог на затуманенном дальнем плане панорамы «Голгофа» и стоящий перед ним светловолосый гимназист.
А освобожденный от ошибки мозг выдал последовательное, неопровержимое, лаконичное доказательство:
Настоящее, а не предполагаемое знакомство Анны Ахматовой и Михаила Булгакова состоялось во время поездки Булгакова в Ленинград в июле 1933.
В 1929 году Булгаков начал писать первый вариант романа «Мастер и Маргарита», но уничтожил его.
А 2 августа 1933 года написал своему другу:
«В меня… вселился бес. Уже в Ленинграде и теперь здесь, задыхаясь в моих комнатенках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю…»
Там, в Ленинграде, между июлем и августом 1933 Ахматова отдала ему Лиру!
И Булгаков знал, знал, знал…
Когда-то он сказал своей будущей — третьей, самой любимой жене — Елене: «Дай мне слово, что умирать я буду у тебя на руках».
«И когда потом, — написала в своих воспоминаниях Елена Булгакова, — начиная с 35-го года он стал почему-то напоминать мне эту клятву, меня это тревожило и волновало. Говорю ему: „Ну пойдем, сходим в клинику, может быть, ты плохо себя чувствуешь?“ Мы делали анализы, рентген; все было очень хорошо. А когда наступил 39-й год, он стал говорить: „Ну, вот пришел мой последний год“… у Михаила Афанасьевича появилась манера вдруг, среди самого веселья, говорить: „Да, вам хорошо, вы все будете жить, а я скоро умру“».
В 1939 году он заболел нефросклерозом!
И принял это как неизбежное.
«Дописать, прежде чем умереть!» — легендарная заметка была сделана рукою писателя на одной из страниц рукописи «Мастера и Маргариты».
Он умер в 1940 году.
Как только дописал!
А к сороковинам его смерти Анна Ахматова написала стихи:
— Он сам впустил к себе смерть. Он согласился умереть, — окончила Маша, изложив все сказанное выше куда менее лаконично и куда более эмоционально и бестолково. — Он знал об этом! И Ахматова знала!
— И я знала, — вспомянула Чуб. — Разве я не говорила тебе сто раз: Лира у Булгакова!
— Что за Лира? — с живейшим интересом спросила Вероника. — Неужели та самая, о которой говорила Анечка Голенко? Так она существует?
— Еще как существует! — крикнула Чуб, слетая с табурета. — И Ахматова отдала ее Булгакову!
Им нечего было терять.
Они все изменят — и этого разговора не будет.
И висящих на стене ходиков с надписью «49 лет Октября», с матросом и солдатом на потертой картинке не выпустят, картинку не нарисуют. Вероника не родится и никогда не напишет статью о мистике писательских судеб. Из Дашиных родственников на свет появится один дедушка Чуб, станет академиком и умрет бобылем.
И Ковалева не нарушала Великий запрет, говоря:
— У них были странные отношения. Оба учились в Киеве. Оба пережили первую киевскую любовь. Оба обвенчались тут. Оба потом развелись. У обоих было три брака… И все же они совсем не похожи! Они — как антитеза. У нее роковая первая любовь. У него — последняя. Ахматова начала писать в Киеве стихи о любви. А Булгаков написал свой первый роман в Москве о своей самой большой любви — Киеве. Булгаков, как Блок, стихов Ахматовой не любил. А она считала его роман «Мастер и Маргарита» — гениальным. Ахматова прославилась вмиг. А Булгаков — лишь после смерти.
— В том-то и разница между языческой и христианской жертвой, — великомудро грюкнула Даша.
— Когда они познакомились, Ахматова уже почти не писала… Она не писала стихов 13 лет! А в 35-м году в одну ночь арестовали ее третьего мужа и сына Льва Гумилева. Анна примчалась утром к Булгакову. Он написал письмо Сталину. И их отпустили. Булгаков, по сути, спас ее сына от смерти… А Ахматова стала писать «Реквием» — совсем другие стихи.
— Ты повторяешься, — урезала текст Даша Чуб. — И так все понятно. Ахматова нашла Лиру и молниеносно прославилась. Хотя, как пример, та же Цветаева выпустила до появленья Ахматовой целых два сборника, но все равно осталась в сравнении с ней на вторых ролях.
«Откуда ты знаешь так точно?» — не спросила Маша, вспомнив: Марина Цветаева повесилась.