Машу накрыло шапкой белого генерала — непроглядным холодом, пустотой.
Дашины цветы посыпались на пол. «Поэтесса» замахала руками, силясь разомкнуть пальцы Мира, душившего ее.
— Ы-р-р…. — с ожесточенным рычанием Мир Красавицкий отшатнулся к стене. Его лицо исказилось в оскале.
Чуб повалилась на цветы.
— Цепь, — провсхлипывала она. — Цепь-змея. Уроборос. Демон подарил. Она защищает от зла.
А Маша одним махом разгадала две тайны.
— Поэтому вы с Катей до сих пор живы. Она тоже носит «змею». Мир… Ты, — замедленно сказала она. Сказала утвердительно. — Ты пытался убить их с тех пор, как мы перестали быть Киевицами и стали смертны. Но почему? Ты ж не такой… Ты — хороший.
— Я не хороший, — ощерил рот Красавицкий. — Я — мертвый. Я убит ими. Это сильнее. Это…
— Инстинкт привидения? — прохрипела недодушенная, но все же отыскавшая силы заинтересоваться сим феноменом Даша.
— Но ты никогда не обижал их при мне. Почему же сейчас? — спросила Маша без интереса. Просто чтобы расставить последние точки над «i».
— Потому что я люблю тебя.
Привычный ответ.
— Я тебя чувствую. И ты была готова убить ее в ту минуту.
— Я? Ну конечно… Это я! — странно улыбнулась экс-Киевица. — Это я, а не он, — сказала Ковалева подруге. — Я хотела убить тебя, знай это. Вы все — не виновны! Но я не могу никого убить, никого…
— Лучше бы ты могла, — скрипнул зубами Мир. — Лучше бы ты перемолола мою душу! И освободила меня. Я устал…
Маша подняла руку, щелкнула пальцами.
Картинка за окном не изменилась.
Та же Царская площадь, тот же фонтан, та же гостиница. Они ели там расстегайчиков с трюфелями, и ей было с ним так спокойно, так безопасно.
«Я виновна в его смерти. И в том, что он не может умереть».
«Я виновна во всем».
— Мир. — Маша прикрыла глаза. — Прости. Я не могу. У меня не хватит сил. Я — не Киевица.
— Я устал. Я устал ненавидеть! Я устал тебя любить! — крикнул он.
— Мир, не заставляй меня умирать, — попросила она. — Ты знаешь, другого способа нет. Если ты не можешь не убить Катю и Дашу… Если я не могу убить тебя. Остается одно.
«Думаешь, Бог тоже думает так? Пусть вот умрет Маша, но зато выживут Катя и Даша?»
«Да».
— Лучше бы ты убила меня. Лучше бы ты совершила зло! Лучше бы ты не была такой доброй!
— Я больше не буду, — сказала Маша. — Больше не буду.
Она вышла на улицу.
Мальчишка продавал газеты. Маша купила «Кiевлянинъ». Она не знала зачем.
А потом поняла.
На последней странице была статья.
Над ней поместилась:
Изящная новость! Всякая дама может иметь идеальный бюст. Наши пилюли и порошок «Белла Форма» дадут Вам полный бюст, красивую шею и полныя округленныя плечи.
Под ней:
Самокрасящия гребенки «ФОР» красят волоса в любой несмываемый цвет, после чего их можно гофрировать, завивать и пр.
Гребенки совершенно безвредны.
Статья посредине гласила:
Доктор Булгаков рекомендует!
Пришла зима. Дом накрыло шапкой белого генерала.
В эту пору года особая опасность для таких заболеваний, как…
Ей было незачем жить.
Глава двадцать пятая,
в которой Маша уходит в монастырь?
Из глубины столетий пришло предание о человеке, который с помощью Сатаны решил бросить вызов Богу и, овладев тайнами мира и собственной судьбой, сравняться в могуществе с Создателем…
Горе похоже на опьянение. Ты смотришь на мир словно сквозь слой воды. И голова нездорова. И режет глаза (слезы тоже вода).
Жить неуютно, неправильно…
— Машин почерк дрожал. Буквы в отчаянии метались по строчкам.
А правильно не получается.
Добро и зло слишком слиты воедино. Независимость Украины — добро, но она была невозможна без зла — смерти 50 миллионов. Книги Булгакова — добро, но они стали невозможны без зла — революции. Жертва Христа — добро, но разве она была возможна без зла — предательства Иуды? По одной из легенд, князь Владимир изнасиловал дочь царя Корсуни и ослеп, в наказанье за грех. Раскаялся и принял христианство.
Причиняя добро, ты всегда причиняешь и зло, и невозможно совершить добра, не причиняя зла.
И людей спасает лишь их слепота. То, что этот выбор не зависит от нас. Ибо ни один из нас не в силах выбрать между изнасилованием и христианством, не сойдя с ума…