— Не за что, милая.
Первая писательница и поэтесса Киева Анна Андреевна Голенко покровительственно посмотрела на свою протеже — золотоволосую, васильковоглазую.
Покровительницу немного смущал перевернутый дьявольский крест.
Но Ани убедила ее, что перевернутый крест означает вовсе не сатану.
— Хотя, — признала писательница и поэтесса, — кабы академик Чуб не был моим другом, вы б вряд ли получили на руки столь ценный для него экспонат. Он фанат Михаила Булгакова.
— Боюсь, — честно сказала Ани, — без вашей помощи я бы вообще не смогла взять его в руки. — Вы — избранная.
— Что вы!.. — с удовольствием смутилась избранница. — В сравнении с той же Изидой Киевской… Немыслимая была женщина! Первая надела шорты. Первой села за руль. Стала первой женщиной-авиатором, сделавшей в небе «мертвую петлю». Дружила с Сикорским! И при этом была Первой поэтессой империи. Вот доказательство: мы, украинки, — великая нация! Мы всегда были склонны к матриархату. И если вы, с моей помощью, докажете на конференции, что мы произошли от амазонок… Как бы я хотела этого, — гортанно попросила писательница. — Еще Изида Киевская доказывала всюду и всем: мы — амазонки!
— Теперь, когда у меня есть брошь и браслет, это не составит труда, — сказала Ани.
— Странно все-таки, — задумалась Анна Андреевна, — как Лира попала к Булгакову? Он же не историк, не археолог. Не писатель. Разве что в пятом классе писал юморески. Он военный, герой. И такая страшная смерть.
— Я читала: он погиб из-за женщины, — сказала Ани.
— Она его предала? — заинтересовалась писательница.
— Нет, она любила его слишком сильно. Так сильно, что не могла позволить ему просто жить. Знаете, любящие нас, родные и близкие, часто причиняют больше зла, чем враги.
— Вы в чем-то правы, Аня. И чем все это закончилось?
— Узнав о его смерти, она покончила с собой. В 18-м году.
— Поделом, — подытожила покровительница. — Удачи вам, Анечка.
Попрощавшись с той, кого считала своей тезкой, Анна Андреевна Голенко поспешила прочь, понятия не имея о том, что три дня тому должна была вешаться из-за Анны Андреевны Горенко, равно как и о том, кто такая Анна Андреевна Горенко.
Анти-Марина посмотрела ей вслед.
Медленно разжала кулак и небрежно подбросила таившуюся в нем Лиру, еще мгновенья назад прятавшуюся в кулаке Марии, — бывшей частью той силы, что вечно хочет добра и вечно совершает…
Зло?
Эпилог
Как и всякое добро, Покровский монастырь породило зло, — незаслуженное и несправедливое, вынуждающее усомниться, так ли уж добр наш Господь. Однажды лошади понесли, и великую княгиню Александру Петровну — чистосердечную благотворительницу, основательницу общины сестер милосердия, председательницу общества детских приютов — вышвырнуло из коляски на петербургскую брусчатку.
Позвоночник ее был поврежден. Урожденная принцесса Ольденбургская не могла ходить. Физические страдания усугублялись душевными — супруг ее великий князь Николай Николаевич, третий сын царя Николая I, предпочел жене «даму сердца», актрису императорских театров.
Но в те приснопамятные времена женщины лечили личные несчастья не шоколадом, а заботой о тех, кто несчастнее их.
И, вняв советам врачей, порекомендовавших сменить нездоровый климат града Петра, принцесса перебралась не в Крым, не в свой Алупкинский дворец, а в Киев — в Столицу Веры, и приобрела на окраине пустынный участок, и основала там монастырь. Не для нужд монашествующих — для тех, кто несчастней ее.
Княгинин монастырь стал грандиозной лечебницей, по размерам и оснащенности не имевшей равных в империи. Ибо было в Киеве-Златоглаве много монастырей и церквей, но мало бесплатных больниц, и у ворот Александровской умирали больные…
За двадцать лет Княгинина образцовая аптека выписала миллион рецептов бесплатных лекарств. Первые фотографии лучами рентгена, открытого Вильгельмом Рентгеном в 1895 году, были сделаны в Покровском монастыре уже в следующем — 1896. На операционном столе в хирургическом отделении больницы страждущие умирали так редко, что составители статистических сборников объясняли сей сверхъестественный процент «удачных исходов» лишь Божьим чудом.
И чудо случилось. После девяти лет тяжелой болезни принцесса, передвигавшаяся в инвалидной коляске, — встала на ноги.
И встав, Ее Высочество стояла сама рядом с операционным столом, и обмывала больных, и дежурила в палатах. Она мечтала построить великий храм — самый большой на Киеве. Но позволила мечтам о величии стать явью только тогда, когда смогла позаботиться о невеликих и малых. Она открыла приют для слепых и приют для неизлечимо больных женщин, училище для девочек-сирот и «странноприимницы», где всякий бездомный находил заботу о себе и ночлег.