— В тот день, когда Ахматова нашла Лиру опять, она познакомилась с Мишей.
Параллель была очевидной!
Даже улицы, где учились Анна и Миша, — Фундуклеевская, принявшая одноименную гимназию женскую, и Бибиковский, выпестовавший Александровскую мужскую, — были параллельными!
— Это случайность.
— Ты сам объяснял мне, — подивилась ответу Демона Маша, — случайностей нет. После Булгаков поступил в университет Святого Владимира, а Анна — на Высшие женские курсы при том же университете. Они были знакомы и позже. Они сдружились в Москве, в 30-х годах.
— И сдружившись, даже не вспомнили о киевском мимолетном знакомстве. Случайная встреча, каких сотни и тысячи. И он, и она забыли о ней.
— А Лира забыла? — стрельнула глазами ретивая Маша. И с блеском выдала главный вопрос, приведший ее на встречу во второй 13-й дом. — Или то, что отец Михаила Булгакова безнадежно заболел осенью 1906 года — тоже случайность?!
— Вы были свидетельницей, — глухо возразил Маше Демон, — Аннушка не показывала ему талисман. Не разжимала кулак.
— Я была свидетельницей! Анна не разжимала кулак и при Рике. Она так и не показала ей Лиру. Но сестра умерла!
Что-то в упрямом сопротивлении Демона не нравилось Маше все больше и больше.
— Быть может, — процедил он сквозь зубы, — вас немного успокоит тот факт, что батюшка Михал Афанасьевича заболел еще до кажущейся вам судьбоносной встречи Миши и Аннушки на Владимирской горке?
— Ты не хочешь говорить о Булгакове? — и не подумала успокаиваться его оппонентка. — Тебя злит мой интерес?
— Твое поклонение! — «тыкнул» ей Демон, что свидетельствовало — он с трудом сдерживал злость. — Немудрено, что под вами Киев шатается!
И Маша щурила глаза, пытаясь разглядеть причину внезапного приступа:
— Вы же дружили с ним…
Киевский Демон мог быть радушно-прекрасным. Мог быть непроницаемо-ненавидящим.
Но еще никогда не был страшным — шипящим:
— Со слепыми нет смысла дружить! Их нужно вести, направлять! В те приснопамятные времена мы учились с ним вместе на одном факультете. Я числился там в рядах вечных студентов…
— Ты учился на медицинском факультете в университете Святого Владимира вместе с Булгаковым! — потряслась сему открытию Маша.
— Он казался мне перспективным.
— Ты пророчил ему блестящее будущее! Ты знал, что он станет великим писателем?
— Если бы я знал, что он станет писателем, то не потратил бы на него и мига! — взревел Демон, меняясь в лице. — И я вовсе не считаю его великим. «Белая гвардия» — вот, пожалуй, и все. И все это лишь крупицы, отголоски того, что могло быть.
— А что могло быть? — спросила она. — Ты что-то недоговариваешь мне. И зря. Я все равно докопаюсь! Сама.
— Докопаетесь?! Что ж, копайте Мария Владимировна, копайте… — сказал он, возвращаясь к отстраненному «вы» и излюбленному ледяному презрению. — Мне доставит огромное удовольствие смотреть, как, по свойственной вам слепоте, вы безуспешно стараетесь сыскать то, что лежит прямо под носом!
— Под носом?
Под носом у Маши располагался дощатый стол, проживавший в животе второго дома № 13. А в душе поселилось желание заглянуть под столешницу, посмотреть: не лежит ли там что-нибудь?
Усмиряя явную глупость, Ковалева отвернулась к окну, окаймлявшему профиль первого дома № 13.
Под носом-балконом музея Булгакова — Маша знала точно! — висел только номер. А сам балкон-нос и окно-глаз в боковой стене принадлежали комнате Миши, где он, будучи уже дипломированным лекарем, принимал пациентов…
В 1918 году, после двухгодичной работы в уездных больницах, выпускник университета Св. Владимира вернулся в Киев врачом-венерологом.
— Так ты отказываешься мне помогать? — холодно подвела итог Ковалева.
— Я отказываюсь потакать вашим глупостям, — уведомил ее Демон. — Что же касается всего остального, думаю, вам будет полезней узнать ответ самолично. 13 октября 1907 года ровно в 16.23 вы должны прийти на Владимирскую горку и встать у памятника князю Владимиру под надписью «сооружен в 1853 году». Подождите пятнадцать минут. Услышав слова «бессердечною женщиной», переходите налево — под орден. Услышав «Я не понимаю вас», перемещайтесь под «Крещение Руси». И, что б вы ни услышали, не обнаруживайте своего присутствия там.
— Там будет Булгаков?
Демон встал.
Рябь пронеслась по его лицу — мгновенье оно походило на серо-мертвые дюны, гонимые ветром…
Он колебался.
— Я дам вам подсказку, — сказал он. — Одну. И пусть на то будет воля Отца. «Пошел мелкий снег».
— Снег?!