Пятый раз — Даша! Ревнивая:
— Ян пошел с тобой гулять?
— Не гулять, а в Прошлое, — быстро внесла правку Маша. — И не Ян. Мой Ден.
— Один хрен! Со мной он трех слов не сказал. Выходит, с тобой он общается, а со мной нет? Чем ты лучше? Можешь мне объяснить? — По примеру анекдотичной украинки Чуб грозно уперла руки в бока.
— Даш, он ненавидит меня точно так же, — обелилась Маша. — Я просто случайно, совершенно случайно приперла его к стенке.
— Приперла? К какой еще стенке? Ты к нему приставала? Или ты падала и к нему прислонилась?
— Я сейчас все объясню…
Седьмой раз Машу перебила Катя.
Но только потому, что, очумевшая от приступа поджелудочной ревности, Даша перебила Машу в шестой раз:
— Ян готов пойти под Суд вместо тебя? Он так и сказал? — заорала отвергнутая Землепотрясная.
— Не вместо меня. Вместо нас Троих, — сплутовала Маша (не сказавшая ни слова на тему «Город выбрал Вас. Только Вас»).
Но Даше Чуб уже было «пофиг, где у тебя тюбетейка»!
— Теперь мне все ясно! Он в тебя влюблен!
— Влюблен? — осела Ковалева. — Он терпеть меня не может.
— Это первый признак — влюблен! А ты, Машенька, прости, не такая и тютя, чтоб это не понять. Мужик готов идти в Суд вместо тебя, а ты мне пургу гонишь. А сама парня у меня увела! Я-то думаю, чего он ко мне охладел? Чего он одной тебе сказал, где его искать? Что, Врубель уже побоку? Сначала Мир побоку, потом Врубель. Быстро ты оперилась! Подруга тоже побоку… У меня голос пропал. А ты меня бросила, бросила! И поскакала парня моего отбивать!
«Как она похожа на мою маму», — подумала Маша, пасуя перед землепотрясным напором.
Точна так же она всегда обмирала пред матерью.
— А ну прекрати истерить! — прикрикнула Катерина, и без того протерпевшая Дашин крик подозрительно долго. — Что за разборки? — сбавила голос она, проклиная идиотку-певицу, но понимая: ссора, способная расколоть их Троих, им сейчас ни к чему.
А потому:
— Вини не ее, а себя, — хитромудро вывела старшая из Трех Киевиц. — Кто, собственно, мешал тебе отправиться в Прошлое с Машей? Бродили бы там с твоим Демоном вместе. Ты ж сама пожертвовала этой возможностью. Воскрешать голос тебе казалось важней. Вот вам и теория жертвы! Чем пожертвуешь, то и пожнешь.
— Думаешь? Думаешь, он на меня из-за голоса?.. — Чуб почесала нос, вспоминая: «своего ума не вставишь… и все же попробую вам его одолжить… забудьте про голос».
Выходило, что из-за голоса.
Из-за того, что она думала про голос, а не про Город, в то время как Маша…
Дашин нос зачесался еще сильней.
Мысленно Катя стукнула Чуб по этому самому носу и повернулась к разведчице:
— Отличная новость. Я правильно поняла? Достаточно нам заявить, что Демон нарушил Запрет, Суд гарантированно переносят. И нет проблем!
— Достаточно выйти на Старокиевскую гору и прокричать: «Призываю Суд на Стоящего по левую руку».
— Не надо на него призывать!
За тридцать секунд Даша успела представить все, что сказал бы Демон не Маше, а ей, кабы она не упустила такую возможность.
И теперь не хотела упускать Демона!
— Я тоже не хочу его обвинять, — устало согласилась студентка.
— Я тоже, — примирительно согласилась Катя с ними двумя. — До сих пор нам от него была одна польза. Я даже не понимаю, почему открывать правду слепым — такое уж преступление? Можно подумать, люди не знают про ведьм.
— Люди знают про ведьм… — Маша дотронулась до своего лба. Лоб был мокрым, в испарине. Глаза болели. Смотреть на мир было больно.
Но Знание, которое Маше все никак не давали сказать, разрывало сильнее, чем «Рать».
— Но у людей нет наших знаний. Знание — вот что отличает ведьм от слепых. Само слово «ведьма» — происходит от «ведать». Слово «ответ» родилось из словосочетанья «от вед». То есть «от ведьм», которые знают все. И мы не хотим делиться нашими знаниями. Таков закон нашего мира.
— Что ж, тем лучше, — кивнула Катя. — В крайнем случае…
— Только не надо делать из моего Яна крайнего! — взбесилась Землепотрясная. — У нас есть твои ведьмацкие корни. Это верняк! Маша видела тебя в Прошлом. Я, правда, так и не въехала, чего это значит…
— Я тоже. — Катя выжидательно посмотрела на Ковалеву. «Я — ведьма».