глава 1 Алекс
Грязные стены съёмных квартир, в которых они жили, впитывали в себя каждый выдох сигаретного дыма, каждый запах дешёвого алкоголя, каждое небрежно брошенное на пол слово. Воздух был пропитан затхлостью, смесью испорченной еды, старых духов и перегара. Здесь никогда не пахло чем-то домашним, чем-то тёплым. Здесь не было уюта, не было любви.
Алекс привык к этому запаху. Он въелся в его кожу, в волосы, в одежду. Привык к тусклому свету ламп, которые не меняли месяцами, привык к облупившимся стенам и к нескончаемому гулу голосов за дверью спальни матери. Они всегда менялись, эти голоса. Иногда грубые, иногда сальные и вкрадчивые, иногда пьяные и невнятные.
Мать. Её звали Лорен. Просто Лорен — без ласковых прозвищ, без материнской привязанности. Она, не заботилась о них. Ей было всё равно. На самом деле, она даже не ненавидела их — чтобы ненавидеть, нужно хотя бы испытывать какие-то эмоции. Она просто не замечала их существования. Её интересовали только мужчины. Клиенты. Люди, которые оставляли деньги на прикроватной тумбочке или просто уходили, не оборачиваясь. Люди, которые пахли потом, дешёвыми духами и разочарованием. Иногда кто-то из них задерживался. Тогда Алекс знал, что ближайшие недели будут хуже обычного. Пьяные разговоры до рассвета. Разбитые бутылки. Стук в стену. Иногда — удары. Иногда — тишина, которая была ещё страшнее.
Лия была на пять лет младше. Хрупкая, молчаливая, почти невидимая. Она понимала всё, но никогда не говорила. Её маленькое тельце часто дрожало по ночам — от холода, от страха, от плохих снов, которые, возможно, были вовсе не снами. Она прижималась к Алексу, пряча лицо в его старую футболку, и он обнимал её, шепча, что всё будет хорошо. Он лгал. Её огромные карие глаза вечно сияли от слёз, но она никогда не плакала громко. Только пряталась за его спиной, только хватала его за руку своими ледяными пальчиками, только смотрела на него так, будто он — её единственная защита в этом мире.
И он был.
Но что он мог ей дать? Ни нормальной жизни. Ни безопасности. Ни даже простого ощущения, что завтра будет лучше, чем сегодня.
Лорен не заботилась о них. Она жила, как хотела. Мужчины появлялись и исчезали, некоторые задерживались на пару недель, другие — на одну ночь. Утром её можно было найти в постели с очередным клиентом, с опухшими веками, смазанной косметикой и сигаретой, лениво тлеющей в пальцах. Дети? Какие дети? Они были ей безразличны.
Иногда она уходила на несколько дней, оставляя им немного денег. Иногда просто исчезала, а они сидели в тёмной квартире, дожидаясь её, не зная, вернётся ли она вообще.
Алекс рано понял, что надеяться не на кого. Что отец — пустой звук, которого в их жизни никогда не было и уже не будет. Что никто их не спасёт. Никто не придёт и не скажет: «Теперь всё будет хорошо».
Потому что ничего хорошего не было. Потому что они просто существовали — как призраки, как забытые вещи в этом грязном мире.
В один из дней их выгнали, быстро, без предупреждения, без шансов на отсрочку.
Алекс уже знал, что рано или поздно это случится. Хозяйка квартиры, толстая женщина с вечно вздёрнутым носом, уже давно смотрела на них с презрением. Она приходила несколько раз, орала на мать, требовала деньги. Мать обещала. Она всегда обещала. Но денег не было. И однажды утром хозяйка пришла с двумя мужчинами, которые просто вышвырнули их вещи на лестницу.
Их вещи…
Какие вещи? Пара мешков с тряпьём, старая кукла Лии, несколько книг, которые Алекс прятал, будто они были чем-то ценным. Вот и всё, что у них было.
— Вам дали достаточно времени, — зло сказала хозяйка, скрестив руки на широкой груди. — Вы не заплатили. Теперь проваливайте.
— Подождите, — попытался сказать Алекс, но дверь уже захлопнулась.
Лорен не было. Конечно, её не было. Она снова пропала. Её исчезновения могли длиться сутки, могли — неделю. Она возвращалась, как ни в чём не, бывало, с ленивой улыбкой и запахом чужих постелей на коже.
Но сейчас её не было, а они стояли на лестнице с мешками ненужного хлама, и мир перед ними рушился.
Лия молчала. Она всегда молчала, когда было страшно. Она просто смотрела на него снизу вверх, сжимая в руках свою потрёпанную куклу, и ждала. Она всегда ждала, что он найдёт выход.
И он нашёл.
Это был старый дом в двух кварталах отсюда. Когда-то он был жилым, но теперь окна были заколочены, стены облупились, а внутри пахло сыростью и пылью. Здесь было холодно. Но здесь была крыша.
— Нам нельзя здесь оставаться, — шёпотом сказала Лия, когда они впервые зашли внутрь.
— У нас нет выбора, — ответил Алекс.
Он разворошил мусор, нашёл более-менее чистый угол, расстелил их вещи на полу. Они жили здесь. Вот так просто.