Она вскочила на ноги, проходясь по комнате, её дыхание сбилось, грудь болезненно сжалась, а в глазах жгло от слёз, которые она так отчаянно пыталась сдержать.
— Я даже не хотела, Алекс, понимаешь? Я не хотела! Я не хотела, чтобы ты мне нравился! Я не хотела этих чувств! Я не хотела переживать за тебя, не хотела заботиться, не хотела вообще ничего чувствовать! Но ты… — её голос дрогнул, а слёзы, проклятые предательские слёзы, скатились по щекам, — ты просто взял и свалил.
Она усмехнулась, горько, безрадостно, ощущая, как по щекам стекают слезы.
— Какой же ты трус, Алекс.
Тишина.
— Трус. Самый настоящий. — Она выдохнула. — Я желаю тебе всего самого ужасного. Желаю, чтобы тебя предали так же, как ты предал нас. Чтобы тебя оставили так же, как ты оставил нас. Чтобы ты страдал так же, как страдаем мы. Чтобы ты сдох в одиночестве и в муках.
Она сглотнула, осознавая, что дрожит, но не от холода.
— Хотя, знаешь… — Она снова усмехнулась, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Вряд ли ты способен испытывать что-то. Тебе ведь всегда было плевать.
Она отключила звонок прежде, чем он успел что-то сказать. Если вообще собирался.
Руки тряслись, дыхание сбивалось, но она тут же зашла в настройки и заблокировала номер. А потом, наконец, просто рухнула в кресло, глядя в огонь перед собой, ощущая, как внутри разрастается пустота.
Она сидела так долго, что огонь в камине почти догорел, оставляя лишь красные угольки, потрескивающие в тишине. В доме все еще царила сонная тьма, но за окнами уже начинало светать. Город просыпался. Где-то вдалеке у соседнего дома раздался звук сигналящей, выезжающей машины. Шелестели деревья, ветер играл с ветками, а она все сидела, опустив голову, вцепившись пальцами в чашку с уже остывшим чаем. Она даже не заметила, как время пролетело, как ночь сменилась серым утренним светом, как усталость осела в теле, но не приносила ни покоя, ни желания уснуть. Мысли плавали хаотично, бросаясь из одного воспоминания в другое, перенося ее из одного момента в жизни в следующий. Вики, Лия, родители, Элиза, Ноа, этот чертов Алекс, чертов Дэмиен, все люди, которые когда-либо были рядом, проходили перед ней калейдоскопом картинок, эмоций, слов, голосов.
Она вспоминала, как они с Вики еще детьми носились по родительскому саду, укрывались в зарослях кустов, строили «секретные базы» и давали друг другу клятвы верности, которые, как оказалось, они сдержали даже спустя столько лет. Вики всегда была той, кто светился, кто заполнял любую пустоту своим смехом, своей энергией, своим бесконечным огнем, а теперь… теперь она плакала, теперь ее сожгли чувства, которые она никогда не хотела испытывать, и Лили не знала, как ей помочь.
Лия. Эта девчонка, такая сильная, такая независимая, такая стойкая, но и у нее были раны, такие глубокие, что их не закроешь одной лишь дружеской поддержкой. Ее брат, ее детство, мать, которой было все равно, одиночество, заброшенные дома, отчаяние. Как она вообще смогла стать тем, кем стала? Как вообще нашла в себе силы жить дальше, не сломаться? Лили всегда уважала ее за это, даже если никогда не говорила вслух.
Элиза и Ноа. Родные, такие похожие на нее и такие разные одновременно. Как часто она ругалась с Элизой? Как часто соревновалась с Ноа? Но если бы их вдруг не стало рядом, если бы они пропали, как Алекс и Дэмиен, Лили бы не выдержала. Они — её дом, её стена, её основа, даже если она редко это признавала.
Мама, папа. Их поддержка, их любовь. Сколько раз она думала, что они не понимают её? Сколько раз злилась, убегала, хлопала дверями? А они всегда оставались на месте, ждали, встречали, обнимали. Что бы она делала без них?
И наконец, Алекс. Она вспомнила, как впервые увидела его, как он показался ей раздражающим, наглым, дерзким. Вспомнила, как они дрались, как ругались, как он поддразнивал её, а она в ответ швыряла в него всё, что попадалось под руку. Как они постоянно спорили не уставая, пока не перешли грань. Как он смотрел на неё, как будто… как будто она что-то значила. Как будто ей было место в его хаотичном мире. Как он болел, а она ухаживала за ним, ругаясь, но все равно заботясь. Как он, полусонный, бормотал: «Я так тебя ждал…» Как она целовала его, думая, что это просто импульс, просто желание, просто алкоголь. Как он исчез, оставив её с этим комом в груди, с этим рвущим изнутри чувством предательства, гнева, боли.
Она даже не заметила, что сжала кулаки до побелевших костяшек.
День наступал, свет заливал комнату мягким, холодным сиянием. Лили откинулась назад, прикрыла глаза. Она не заплачет. Не будет. Он этого не стоит.