Глаза высокого сузились, и кулак врезался в висок Алекса, отправляя его обратно во тьму. Сознание плыло на грани небытия, но Алекс не позволил себе до конца уйти в темноту. Боль пронзала тело, каждый вдох отдавался огнем в ребрах, но он цеплялся за реальность, не давая себе упасть окончательно. Алекс бросил взгляд на Дэмиена. Тот сидел, привалившись к стене, его лицо было в крови, губы сжаты в тонкую линию.
— Какого черта… — прохрипел Дэмиен, едва шевелясь. — Что мы сделали…
Алекс не ответил. В голове шумело, но одно он знал точно — это не конец. Они не умрут здесь. Он не позволит.
На следующий день их разбудила боль.
Алекс не сразу понял, что происходит — его сознание металось между беспамятством и реальностью, тело болело так, словно его растаскивали на части. Он с трудом разлепил веки, чувствуя, как голова раскалывается от вчерашних ударов. Металлический привкус крови во рту, но не только его — на губах была и чужая кровь, та, что текла из разбитого лица Дэмиена.
— Эй, проснулись? — насмешливый голос прорезал вязкую тишину подвала.
Алекс понял, что они вернулись. Те двое, которые вчера развлекались их «наказанием».
— Смотри-ка, они еще дышат, — ухмыльнулся один из них, высокий, с татуировкой на шее, заглядывая в лицо Алексу, словно изучая, насколько далеко тот еще может зайти. — Значит, вчерашнего мало было.
Второй, крепкий, с короткими светлыми волосами, прищурился, оглядывая обоих.
— Хреново выглядите, пацаны. Вам бы в больничку. — Он засмеялся, пнув Дэмиена в бок.
Тот застонал, не открывая глаз. Алекс напрягся, но любое движение отзывалось болью. Руки были связаны за спиной, запястья стерты до крови.
— Что, сегодня тоже будете нас развлекать? — прохрипел он, пытаясь ухватиться за хотя бы тень сарказма.
— А ты шутишь даже в таком состоянии? — Татуированный присел перед ним, с интересом заглядывая в лицо. — Не понял еще, что это не игра?
Алекс только усмехнулся, но улыбка тут же превратилась в болезненный оскал — губы были разбиты, щека опухла.
— Поверь, я давно понял.
— Ну, раз так… — Татуированный вдруг резко схватил его за волосы, дернул голову назад. — Давай еще раз объясним правила.
Первый удар пришелся в живот, сотрясая каждую клетку тела. Потом еще один. Потом ботинок влетел в грудь. Воздух вышел из легких, и Алекс закашлялся, кровь потекла по подбородку.
Дэмиен тоже получил свою порцию — глухие звуки ударов смешивались с его тяжелым дыханием.
В какой-то момент Алекс потерял ощущение времени. Они били методично, не торопясь, как будто наслаждались каждым моментом. Но даже через боль, через гул в голове он понимал одно — они должны выбраться. Должны.
Тьма, холод, боль.
Все смешалось в сознании Алекса. Его снова били — или это воспоминание? Он не мог понять. Тело будто зависло между прошлым и настоящим, между болью сегодняшнего дня и той, что он когда-то испытал. Вдруг перед глазами вспыхнуло что-то яркое. Голоса, крики, чей-то смех.
Все повторяется. Все снова происходит.
Алекс лежит на полу, свернувшись, защищая голову руками. Удары сыплются на него, жесткие, точные, беспощадные. В глазах темнеет, кровь стекает по губам, но он не издает ни звука.
— Сопляк, — рычит один из них, сжимая его волосы, дергая голову вверх. — Думаешь, можешь что-то сделать?
Глухой удар. Алекс чувствует, как его тело обмякает, но он все еще слышит.
Крики.
— АЛЕКС!
Лия.
Она где-то там, за спинами этих ублюдков. Она кричит, зовет его. Ее голос полный ужаса.
— Алекс, помоги!
Он пытается подняться, но его снова прижимают к полу. Чей-то ботинок давит на его грудь, не давая вдохнуть.
Она кричит. Она зовет его. Но он ничего не может сделать. Он видит, как один из них берет ее за плечо, дергает к двери. Она вырывается, царапается, бьет его ногами.
— Пусти меня! — рыдает она, вскидывая руки к нему. — Алекс!
— Лия… — хрипит он, едва дыша.
Она тянется к нему, глаза полные слез. Он тянет руку в ответ, но кто-то наступает на его запястье, ломая этот последний шанс.
— Жалкое зрелище, — лениво говорит кто-то.
И тогда он видит ее. Женщина стоит в стороне, сложив руки на груди. Ее глаза пустые. Безразличные.
— Мама! — хрипит он, в отчаянии цепляясь за последнюю надежду.
Но она даже не вздрагивает.
— Мама, помоги… — Он пытается доползти до нее, но его снова бьют.
— Нечего было лезть, — безразлично бросает она, глядя, как его тело снова падает на пол.
И вот. Они уходят. Они утаскивают Лию за дверь. Она продолжает звать его до последнего, пока звук ее голоса не растворяется в воздухе.
— Лия… — едва слышно вырывается у него.
Дверь захлопывается. Тишина. Он больше не чувствует боли. Только пустоту. А затем — тьма.