Ледяной удар.
Вода хлещет на него сверху, обжигающе холодная, как иглы, впиваясь в кожу. Он резко вдохнул, задыхаясь, тело дернулось от рефлекторного ужаса, но тут же раздался новый удар в живот, выбивая воздух.
— Очнулся, сука? — злобно усмехается один из тех двоих, кто приходит «развлекаться» с ними.
Алекс кашляет, глухо, вдавливаясь спиной в грязный каменный пол. Вода стекает по лицу, смешиваясь с запекшейся кровью, падает на его мокрую рубашку, которая уже давно не белая, а красно-черная от грязи и побоев.
— Пиздец ты живучий, — фыркает второй, крутя в руке монтировку. — Думал, вчера сдохнешь.
Алекс не отвечает. Только скосил взгляд в сторону.
Дэмиен. Он лежит рядом, прислонившись к стене, с закрытыми глазами. Губа разбита, под глазом уже почти черное пятно, кожа бледная, но он дышит. Это уже хорошо.
— Чего молчишь, ублюдок? — Грубо пинают его в бок. — Не ожидал, да?
Ожидал?
Ожидал?
Нет, он, блядь, не ожидал. Он знал, что этот мир — дерьмо. Он знал, что никому нельзя доверять. Но он до последнего верил. Сука.
А теперь?
Теперь он валяется в этом гребаном подвале, истерзан, унижен, сломлен. Гребаный Рик.
— Че, Деверо, больно? — издевательски тянет тот, что с монтировкой, приседая рядом. — Ну, ничего. Это только начало.
Алекс только усмехнулся сквозь кровавый привкус во рту.
— Да пошел ты.
Он знал, что за эти слова последует удар. И он не ошибся.
Они держались.
Сколько дней? Время здесь было неощутимо, оно размывалось между побоями, болью, ледяной водой и скрипом старой лампочки под потолком. Они потеряли счет тому, сколько раз их били, сколько раз у них отнимали силы, как их держали на грани, не давая умереть, но и не давая жить. Они молчали. Они не просили пощады. Но терпение этих двоих уродов было не бесконечно. И в один день, когда Алекс очнулся от нового удара, он понял — этот день будет последним.
— Подъем, мрази. — Голос был мерзким, насквозь пропитанный весельем.
Кто-то схватил его за воротник рубашки — вернее, за то, что от нее осталось — и дернул вверх. Алекс застонал, тело было ватным, не слушалось, мышцы дрожали от истощения. Глаза открывались с трудом.
Он почувствовал движение рядом. Дэмиен.
— Вставай, ублюдок, — прошипел второй. — У нас для вас сюрприз.
Алекс не ответил. Сил не было. Еще один удар. Еще одна волна боли. Он рухнул обратно, не в силах даже пошевелиться.
— Да что с ним, блядь? — раздраженно выругался первый.
— Плевать. Берем так.
Он не сопротивлялся, когда его схватили и потащили. Не мог. Дэмиен тоже.
Они были мертвы. Просто еще не умерли.
глава 11 Лилиан
Лили сидела в кресле, сжимая в руках телефон.
Тишина давила, как бетонная плита. Время растеклось в вязком ожидании. Отец и Ноа улетели в Нью-Йорк еще вчера, но с тех пор — ничего. Ни звонка, ни сообщения, ни гребаного намека на то, что они хотя бы кого-то нашли.
— Почему так долго? — голос Вики дрожал. Она сидела на диване, скрестив ноги и раскачиваясь вперед-назад, словно могла таким образом заглушить собственные страхи.
Лия стояла у окна, устремив взгляд в темноту за стеклом.
— Может, они не могут говорить.
— Или… — Вики зажала рот рукой, глаза ее наполнились слезами.
— Не думай так, — резко бросила Лили. Она тоже боялась. Но говорить это вслух было равносильно поражению.
— Как не думать?! — Вики вскинулась, рывком повернувшись к ним. — Алекс… Дэмиен… черт, я до сих пор не могу поверить, что их вообще похитили!
Лия нахмурилась, прикусила губу.
— Это не просто похищение. Их держат… держали… — Она осеклась, голос сорвался.
Лили вжалась в кресло. Они даже не знали, живы ли они.
— Что, если… — Вики снова всхлипнула.
— Заткнись. — Лили вскочила. Ее трясло. Тряслась каждая гребаная клеточка ее тела.
— Лили…
— Нет, ты понимаешь?! — Она метнулась к ней, гневно сверкая глазами. Гнев — лучшее лекарство от страха. — Они там, черт знает где! Они могли быть ранены, могли быть убиты! А мы просто сидим здесь, как проклятые статуи, и ждем, пока нам скажут, живы ли они или нет!
Тишина. Тяжелая, невыносимая, удушающая. Лия первой опустила голову.
— Это все, что мы можем сделать, — тихо сказала она.
Лили судорожно сглотнула, чувствуя, как ярость смешивается с беспомощностью. Она хотела рвать и метать. Но вместо этого просто села обратно и уставилась в телефон. В комнате стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Вики и гулким тиканьем часов на стене. Лили ощущала, как напряжение скручивает ей желудок, как пальцы белеют от слишком сильного сжатия телефона. Они сидели так уже несколько часов. Ждали. Ждали новостей, которых не было.