— Почему твой отец не звонит? — Лия первая нарушила молчание. Голос у нее был низкий, приглушенный, как будто она говорила из-под воды.
— Может, они нашли их, но пока не могут… — Вики осеклась, сжав кулаки.
Лили молчала. Она не могла даже предположить, что могло произойти. Единственное, чего она хотела — услышать хоть что-то. Она резко встала и зашагала по комнате, едва сдерживаясь, чтобы не запустить телефон в стену.
— Нужно что-то делать, а не просто сидеть! — Голос сорвался на грани истерики.
Лия устало прикрыла глаза, Вики встряхнула головой, смахивая слезы.
— Что ты предлагаешь? — Лия взглянула на нее.
Лили замерла. Что она предлагала? Сама не знала.
— Я не знаю! — Она провела руками по волосам, яростно дернула прядь, словно это могло хоть как-то помочь.
— Нужно довериться Марку, — тихо сказала Лия. — Если кто и найдет их, то это он.
Но слова не приносили утешения. Лили резко развернулась и вышла из комнаты. Ей нужно было дышать. Она остановилась в дверях, но не успела сделать и шага, как за спиной раздался тихий, срывающийся голос Лии:
— Я только нашла брата… и уже снова потеряла.
В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Лили медленно повернулась. Лия сидела на краю дивана, сгорбившись, уставившись в одну точку перед собой. Ее пальцы сжались так крепко, что костяшки побелели.
— Ты его не потеряла, — Лили подошла ближе, голос прозвучал тверже, чем она ожидала.
Лия подняла на нее взгляд, полный боли и отчаяния.
— А если да? Если уже поздно?
— Не смей так говорить, — резко бросила Лили. — Он жив. И Дэмиен тоже. Они просто… где-то там. Мы найдем их.
Лия прикусила губу, сжала кулаки, а потом, закрыв глаза, тихо выдохнула:
— Если мы их найдем… Я больше никогда не отпущу его. Никогда.
Лили смотрела на нее и понимала — она тоже не отпустит. Никого из них.
Прошло шесть часов.
За окном уже давно сгустились сумерки, а в огромном особняке, несмотря на теплый свет ламп, царила давящая тревога. Лили сидела на диване в гостиной, сжимая в руках телефон, который не подавал никаких признаков жизни. Ни звонков, ни сообщений. Абсолютная тишина. На столе перед ней стояла остывшая чашка чая, которую принесла Элиза, но Лили так и не сделала ни одного глотка. Рядом сидела Вики, закутавшись в плед, колени подтянуты к груди, взгляд остекленелый. Она, кажется, уже даже не плакала. Просто молчала. Лия шагала по комнате взад-вперед, как загнанный зверь в клетке.
— Надо что-то делать, — выдохнула она наконец, останавливаясь и глядя на Лили. — Мы не можем просто сидеть и ждать.
Лили устало потерла виски.
— Что мы можем сделать...?
Лия зло стиснула зубы.
— Ненавижу ждать.
В этот момент в гостиную вошла Элиза. В руках у нее был поднос с чаем и печеньем, но, взглянув на девушек, она тяжело вздохнула и поставила поднос на стол.
— Девочки, вы должны поесть, — мягко сказала она.
Лили подняла на нее взгляд, а затем перевела его на тарелку с печеньем. Желудок сжался от голода, но есть не хотелось.
— Позже, Элиза, — пробормотала Вики, сжимаясь в пледе.
— Вы говорите так уже много часов, — строго сказала Элиза, скрестив руки на груди. — Ваши родители бы не хотели, чтобы вы голодали.
— Наши родители хотят, чтобы мы вообще ни во что не вмешивались, — фыркнула Лили.
Мари, которая до этого стояла в дверях, наконец, подошла ближе и присела рядом с Лили. Она осторожно взяла ее за руку.
— Я знаю, как вам страшно, — тихо сказала она. — Но поверьте, они вернутся.
Лили глубоко вдохнула.
— А если нет?
Мама не ответила. Только крепче сжала ее пальцы в своих. Лили не ждала ответа. Вопрос был риторическим.
Вики вздрогнула, сжалась еще сильнее, уткнулась лбом в колени. Лия же снова начала ходить по комнате, но теперь ее лицо было каменным, словно она отгородилась от эмоций, лишь бы не показывать, как ей больно.
Шесть часов. Шесть гребаных часов без новостей.
Лили почувствовала, как ее накрывает отчаяние. Она резко встала с дивана, заставляя маму ослабить хватку, и начала шагать туда-сюда, словно пытаясь избавиться от тянущей тревоги в груди.
Лили медленно повернула голову к Лие. Она стояла посреди комнаты, глядя в пол. Ее руки были сжаты в кулаки, а губы дрожали.
Мари молча подошла и поставила каждой из них по тарелке с едой.
— Поешьте, — сказала она спокойно, но твердо.
Лили опустилась обратно на диван, посмотрела на тарелку. Она знала, что должна заставить себя что-то съесть, но ком в горле не давал проглотить даже кусочек. Внутри все рушилось. Лили не могла есть. Еда воняла металлом, хотя Мари явно приготовила что-то теплое и ароматное. Но ее желудок был скручен в узел, и от одной мысли о еде хотелось сбежать.