Лили громко застонала и прижала подушку к лицу.
— ТОЛЬКО НЕ НАЧИНАЙ!
Вики расхохоталась.
— Да ладно тебе, Лил, расслабься. Я просто интересуюсь…
— Меня он бесит, раздражает и вообще — пусть катится в свою секретную комнату с оружием и там остаётся, — буркнула Лили, откидывая подушку в сторону.
— Конечно-конечно, — протянула Вики с ехидной улыбкой.
Лили сузила глаза.
— Ты сейчас о чём подумала?
— Ни о чём, — невинно пожала плечами Вики.
— Вики.
— О том, какой у вас может быть секс...
Лили ударила её подушкой.
глава 6 Алекс
Алекс сидел в тишине своей квартиры, растянувшись в кресле у панорамного окна, и задумчиво курил. Обычно в это время он уже спал, его режим всегда был чётким, строгим, выверенным до мелочей. Но этой ночью что-то сломалось. Он знал, что Лили была в оружейной. Он замечал такие вещи. Даже если бы она не выдала себя лёгким напряжением в плечах, слегка скованными движениями, этой излишней, нарочитой непринуждённостью — он всё равно бы понял. Воздух там был другим, двери чуть смещены, а главное… она ничего не спросила. Ничего. Почему? Люди должны пугаться. Или начинать лезть в душу, задавать глупые вопросы, пытаться «разобраться» или, наоборот, сразу убегать. Лили сделала вид, будто ничего не произошло. Почему?
Он глубоко затянулся, выпуская дым в полутьму квартиры. На полу валялась его футболка — та самая, в которой он был во время спарринга. Алекс скользнул по ней взглядом, вспоминая, как она уворачивалась от ударов, как чётко, быстро и правильно двигалась. Это было впечатляюще. Он всегда уважал людей, которые могли держать удар, но женщины… Женщины, как правило, были слабее, нежнее, привыкли получать защиту, а не биться до последнего. Он видел немало хороших бойцов, но Лили была первой, в ком он видел себя. Жёсткая. Чёткая. Смелая. В ней не было этой наигранной бравады, дешёвого позёрства — только настоящий бой.
Алекс усмехнулся, разминая сигарету пальцами. Если бы не звонок, чем бы всё кончилось? Он бы её отпустил или заставил сдаться? Мысли о ней раздражали. Не потому, что были новыми — скорее, потому что их становилось слишком много.
Алекс встал, подошёл к столу, порывисто открыл ноутбук. Нужно работать. Но пальцы почему-то замерли над клавиатурой. Тёмный экран отразил его собственное лицо — хмурое, сосредоточенное, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое.
Твою мать.
Он закрыл крышку. Взял пистолет с тумбочки, крутанул его в руке, проверяя вес. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Работать не выйдет. Этой ночью он не уснёт.
Алекс крутанул пистолет в руке, чувствуя, как металл приятно холодит ладонь. Долго сидеть без дела — не вариант. Нужно хоть чем-то занять голову, пока она не начала разрывать себя изнутри ненужными мыслями. Он встал, сунул сигарету в зубы и, не торопясь, пошёл вниз, в оружейную. Темнота. Тишина. Запах масла, металла и пороха. Он взял автомат, привычно проверил затвор, движение было отработано до автоматизма. Мишени стояли в дальнем конце, чёткие, идеально симметричные фигуры. Встал, выровнял дыхание, прицелился. Выстрел. Второй. Третий. Громкий звук отдавался в стенах, но он не слышал его, он был где-то глубже, в себе, там, где бурлило раздражение.
Лили.
Чёртово раздражение началось с неё. Она должна была бояться. Должна была бежать. Или хотя бы сказать что-то, потребовать объяснений, что угодно. Но нет. Она просто сделала вид, будто ничего не было. Будто не видела оружейную. Будто не прочла те статьи о пропавших детях на полках. Будто не видела его настоящего. Пуля пробила центр мишени. Он резко передёрнул затвор, сменил оружие на более тяжёлый пистолет. Выдох. Выстрел. Но мысли уже утекли от неё. Ушли туда, куда всегда уходили, когда он оставался один.
Лия.
Её лицо. Глаза. Маленькие ладошки, которые когда-то сжимали его пальцы, цеплялись за него, доверяли. Пронзительные нежные, большие, карие глаза. Где ты? Жива ли? Он не верил в Бога, никогда не верил. Но каждый чёртов день мысленно молил. Верните её. Верните мне мою сестрёнку.
Выстрел. Очередная мишень разлетелась на куски. Где ты, Лия?
Алекс так и не сомкнул глаз. Время тянулось вязкой патокой, секундная стрелка, казалось, двигалась с мучительной медлительностью, а мысли, разорванные, хаотичные, не давали покоя. В конце концов он просто поднялся с кровати, даже не пытаясь бороться с бессонницей, и прошёл в ванную. Ледяная вода сбегала по коже, стекая по острым линиям скул, смачивая тёмные волосы, но не приносила облегчения. Отражение в зеркале было спокойным, слишком спокойным, но он знал: под этой маской усталость впивалась когтями глубже, чем хотелось бы. Режим дал трещину. Он не должен был дать этой девчонке влезть в его голову, а уж тем более задержаться там. Бросив полотенце, он вышел в гардеробную, на автомате выбирая одежду: тёмные джинсы, белая футболка, сверху лёгкий чёрный тренч. Всё просто, безупречно сидит, но не привлекает внимания. На запястье защёлкнулись часы, тугие браслеты мягко легли на кожу. На кухне пахло кофе. Горький, насыщенный аромат наполнил пространство, когда он налил себе чашку, делая медленный глоток. Голод? Он давно перестал обращать на него внимание. Взял яблоко, бездумно вонзил зубы в плотную кожуру, ощущая хруст. Осень. Оно было терпким, чуть кислым — вкус точь-в-точь как утро, как хмурое небо за панорамными окнами.