Он подошёл ближе, схватил его за запястье, развернул руку, заставил правильно обхватить рукоять.
— Ты не просто держишь оружие. Ты становишься его продолжением.
Голос Томаса был ровным, без лишних эмоций, но в нём было что-то такое, что заставляло слушать.
— Стреляй.
Алекс нахмурился.
— В кого?
— Вон мишень.
Он указал на стену, где висела грубая картонная фигура.
— Это не человек.
— Пока нет.
Алекс поднял руку, прицелился.
Выстрел. Громкий, глухой, отдача прошла через всё тело. Пуля ушла мимо.
Томас тяжело вздохнул.
— Работаем.
Первый месяц он жил в этом заброшенном здании, тренируясь стрелять, драться, наблюдать, ждать.
Томас не жалел его. Он бил его, когда Алекс ошибался. Не из злобы. Из расчёта.
— Тебе никто не даст второй шанс, — говорил он. — Либо ты делаешь всё правильно, либо ты мёртв.
Иногда Алекс думал, что Томас хочет убить его. Но он не уходил. Потому что если он станет сильнее, он найдёт Лию. Он заберёт её. А пока он учился.
Томас был богат. И Алекс понял это не сразу.
Когда он жил в той грязной заброшке, где на полу лежал матрас, а стены пропахли порохом, ему казалось, что Томас – просто ещё один человек с улицы. Холодный, жестокий, но с какой-то непонятной целью. Но потом он увидел его машину. Черную, дорогую, новую. Потом заметил его часы – тонкие, элегантные, явно не дешёвые подделки с уличного рынка. Потом услышал, как ему звонили. Разговор был короткий, Томас всегда говорил мало, но голос на другом конце был уважительный.
И однажды он просто сказал:
— Собирайся.
Алекс молча надел куртку. Они вышли из здания, и Томас сел за руль, даже не объяснив, куда едут. Машина остановилась перед высоким зданием из стекла и бетона.
— Это что?
— Мой дом.
Алекс посмотрел на него с недоверием.
— Ты живёшь здесь?
— Удивлён?
— Ты выглядишь, как человек, который живёт в подвале.
Томас усмехнулся.
— А ты выглядишь, как человек, который никогда не жил в нормальном месте.
Алекс промолчал.
Они поднялись на верхний этаж. Томас провёл его через длинный коридор, открыл дверь, и Алекс замер. Дом был огромным. Белые стены, высокие потолки, панорамные окна, из которых открывался вид на город. В центре стоял кожаный диван, рядом — стол, заваленный какими-то документами. Всё было идеально чисто, холодно, будто никто здесь не жил.
— Что, боишься испачкать пол? — Томас бросил на него насмешливый взгляд.
— Здесь как в музее.
— Ты теперь здесь живёшь.
Алекс резко обернулся.
— Что?
— Я не собираюсь каждый день смотреть, как ты спишь на полу вонючей заброшки. Ты мне нужен живым.
Он прошёл к бару, достал бутылку виски, плеснул себе в стакан.
— Если хочешь свалить — дверь там.
Алекс не двинулся.
Томас усмехнулся и отпил виски.
— Так и думал.
Спустя пару часов Алекс сидел на диване, вертел в руках стакан с водой и разглядывал всё вокруг. Томас сидел напротив, изучая его так же, как он изучал квартиру.
— Ты будешь молчать весь вечер?
Алекс пожал плечами.
— Я просто не понимаю, зачем тебе это.
— Что именно?
— Зачем ты вообще меня взял?
Томас задумчиво смотрел на него.
— Ты хороший материал.
— Для чего?
— Для убийцы.
Алекс усмехнулся.
— Ты говоришь это так, будто это комплимент.
— А ты думаешь, это проклятие?
— Я думаю, что это просто… жизнь.
Томас кивнул.
— Ты быстро понимаешь.
Он сделал ещё глоток виски, откинулся назад и вдруг спросил:
— Где твоя семья?
Алекс напрягся.
— Нету.
— Все мертвы?
— Возможно.
Томас прищурился.
— Возможно?
Алекс посмотрел на него, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то, похожее на эмоцию.
— У меня была сестра. Лия.
Томас не задавал лишних вопросов.
— Её забрали. Я не знаю, жива она или нет.
Молчание повисло в комнате.
Алекс опустил взгляд, сжал стакан в руках.
— Я ищу её. Уже несколько месяцев.
— Нашёл что-то?
— Нет.
Томас кивнул, снова наполнил свой стакан.
— Когда тебе было пятнадцать, ты убил человека.
— Да.
— Не пожалел?
Алекс посмотрел ему прямо в глаза.
— Нет.
Томас слегка улыбнулся.
— Значит, ты не просто хороший материал. Ты идеальный.
Прошло три года.
Алексу было восемнадцать.
Он больше не выглядел как уличный мальчишка, чьи запястья можно было охватить одной рукой, а скулы торчали от голода. Теперь он был высоким, сильным, уверенным. Почти метр девяносто, широкие плечи, крепкое тело, но без лишней массы — только мышцы, собранные, поджарые, идеальные для его работы. Чёрные волосы чуть длиннее, чем раньше, падают на лоб, острые скулы, холодные карие глаза, которые редко выражали что-то, кроме спокойной отстранённости. Он привык быть в тени. Привык к ночам без сна, к постоянному контролю над своим телом, своим разумом. Он больше не был мальчишкой. Он был оружием.