– Мы знаем, что колонна должна выйти к Смоленску. Знаем состав, численность охраны. Я даже знаю, кто вы. Вы – лейтенант Никитин. Если хотите, я вам расскажу вашу биографию?
– Неплохо работает ваша разведка, многое вам известно, но это – ничего не меняет. Мы все равно дойдем до Смоленска.
– Я бы не стал так говорить, господин лейтенант. Вы слишком самоуверенны и это может отрицательно сказаться на вашей операции.
– Что вы его слушаете, товарищ лейтенант, – раздраженно произнес Маркелов и рукой указал на глубокий овраг. – Давайте, я его вон туда отведу!
Немец вздрогнул и посмотрел в ту сторону, куда рукой указал офицер. Никитин промолчал, он был просто сражен наповал словами этого немца. Откуда гитлеровцы могли узнать об этом, ведь формирование отряда проводилось в режиме повышенной секретности.
– Что вы собираетесь со мной делать? Расстреляете? – поинтересовался у Никитина немец. – Я предлагаю вам сдаться добровольно, в этом случае вы гарантируете себе жизнь, в отрицательном случае, вы все будете уничтожены.
Никитин снова улыбнулся над его словами. Заметив, что к ним направляется Ольга Лаврова, лейтенант посмотрел на Маркелова.
– Уведите пленного, – приказал он младшему лейтенанту.
Когда тот отвел в сторону пленного, Никитин подошел к Маркелову.
– Давай, отойдем, поговорить нужно. Вот что, Маркелов. Как ты это сделаешь, я не знаю, но этот фашист должен сбежать от нас. Не смотри на меня так, ты не ослышался – сбежать. Ты меня понял?
– Но, товарищ лейтенант…..
– Ты что плохо понимаешь по-русски? Так надо, Маркелов…. Пойми ты это.
Минут через десять, проверив автомашины и не найдя больше серьезных повреждений, колонна автомашин, двинулась дальше в сторону Смоленска.
***
Гауптштурмфюрер СС Вагнер, молча, подписал рапорт о розыске и захвате русской автоколонны с золотым грузом и положил ручку на стол.
«Ох уж эти отчеты, – с неким раздражением подумал Вагнер. – Каждый день я должен отчитываться перед Кальтенбрунером о проделанной работе. Можно подумать, что я целыми днями отдыхаю. Я бы посмотрел, как он бы быстро отыскал русских в этих лесах и болотах».
Вагнер закурил и посмотрел в окно. Во дворе с шумом и гамом гоняли мяч солдаты взвода охраны. В какой-то момент ему тоже захотелось забыть все и вот, так же как и они погонять мяч. Выпустив струю голубоватого дыма, он посмотрел на стол. Перед ним лежала радиограмма командира 116 авиаполка, который сообщал ему о потере русскими второй машины. Еще раз, перечитав ее, он взял в руки ручку и поставил большой знак вопроса.
«Если это так, то возникает вполне логичный вопрос, где ящики с золотом и драгоценностями, которые были в этих машинах? Где ящики? Перегрузить их в остальные автомашины было практически невозможно, так как машины подобной марки не выдержали бы подобной нагрузки. Выходит, что русские двигаются по заранее определенному маршруту, по пути которого находятся специальные места складирования ценностей. Если это так, то необходимо сделать все, чтобы захватить живым Никитина. Только он один знает все эти места».
Кто-то осторожно постучал в дверь его кабинета. Так осторожно мог стучать лишь один человек, его адъютант – штурмфюрер Хубе.
– Войдите! – громко крикнул Вагнер.
Штурмфюрер застыл у порога. У него было красивое лицо, которое немного портил большой и глубокий шрам, который пересекал всю его правую щеку.
– Слушаю вас, Хубе, – обратился к нему Вагнер. – Что произошло?
– Вернулся Траубе. Говорит, что оказался в русском плену, их которого ему удалось успешно бежать.
– Ну, что ж, пусть войдет, послушаем, какую сказку он расскажет.
Хубе вышел из кабинета и по старой привычке плотно закрыл за собой дверь. Вагнер достал очередную сигарету и, чиркнув зажигалкой, закурил. В кабинет вошел человек в грязной форме советского офицера и резко выкинул правую руку в нацистском приветствии. Это было так нелепо и смешно, что Вагнер невольно засмеялся.
– Что скажите, Траубе? Расскажите мне, как вы попали в плен к русским?
Траубе стал торопливо докладывать гауптштурмфюреру СС обо всех своих приключениях.
– Выходит, что не вы захватили этот конвой, а они вас, штурмфюрер? Интересно, интересно. И что было потом? Как вам удалось бежать?
– Когда меня рано утром повели на расстрел, я напал на конвоира. Мне удалось выхватить у него винтовку….
– И что? Что было потом?
– Я побежал в одну сторону, а он в другую, испугавшись меня…
– Значит, вы лично видели этот конвой?
– Да, господин гауптштурмфюрер. У них осталось еще достаточно много машин.
– Хорошо, Траубе, отдыхайте.