– Слушай, лейтенант, тебе не кажется, что она влюбилась в тебя, – тихо произнес младший лейтенант.
– Какая любовь, Маркелов, война.
– Меня не обманешь, командир….
Девушка, словно догадавшись, о чем говорят мужчины, улыбнулась и, свернув в сторону, пропала среди зелени.
***
Лихачев поправил на голове пилотку и молча, направился к лейтенанту. Какое-то нехорошее предчувствие охватило его тело. Ноги плохо слушались, а тело стало каким-то чужим, ватным.
– Товарищ лейтенант, красноармеец Лихачев прибыл по вашему приказу, – четко произнес он, чувствуя, что на последнем слоге его голос дрогнул.
– Я наблюдал за вами во время боя, Лихачев. Могу сказать, что сражались вы храбро.
– Выходит, вы мне не доверяли до этого боя?
– Война, Лихачев, война. Доверяй, но проверяй. Считай, что ты прошел проверку.
Красноармеец облегченно вздохнул и, повернувшись, направился к машинам. Во время боя, он в который раз испытывал желание переметнуться к немцам, однако, заметив настороженный взгляд младшего лейтенанта Маркелова, не решился сделать это. Он передергивал затвор и методически вел огонь по немецким автоматчикам.
«Пусть успокоится, – глядя Лихачеву вслед, подумал Никитин. – Надеюсь, что он обязательно оставит им сообщение об исчезновении ящиков из поврежденных машин».
– Лихачев! – окликнул его водитель головной автомашины. – Помоги мне перегрузить ящики из этой машины в мою полуторку.
– Зачем? – поинтересовался у Клима Лихачев.
– Ты что, слепой? Не видишь – машины подстрелены, и не могут двигаться самостоятельно. Я сейчас подгоню свою машину, и начнем.
Работа заняла несколько минут. Клим завел двигатель машины и исчез в чаще леса.
«Интересно, куда он их повез, – размышлял Лихачев. – Наверняка где-то в лесу находится схрон, поэтому этот чекист и свернул здесь в лес».
Минут через сорок они снова загрузили машину ящиками.
– Можно я с тобой? – поинтересовался Лихачев у Клима. – Наверное, тяжело одному-то.
– Тяжело. Приказ никого с собой не брать. Груз-то секретный и очень важный.
– Ты только ничего не подумай. Я просто хотел помочь тебе.
Машина, взревев двигателем, тронулась и вскоре растворилась в темноте леса. На лесной поляне собрались пятнадцать человек, в том числе шесть водителей, которые стояли чуть в стороне.
«Маловато нас осталось», – подумал Никитин, слушая доклад Маркелова.
– Вот, что младший лейтенант. У нас осталось шесть автомашин. Думаю, что не все они дойдут до конечной точки нашего пути, да и горючего у нас уже в обрез. Предлагаю половину машин уничтожить. Распорядись снять с них ящики. Клим знает, что нужно для этого сделать, а машины сожгите. Задача ясна?
– Так точно, – устало произнес Маркелов. – Разрешите исполнять? Люди устали, командир….
Он не договорил, так как его жестом руки остановил Никитин. К ним, насвистывая какую мелодию, направился младший сержант, которого все посчитали погибшим в последнем бою.
Это было так неожиданно для всех, что строй замер. Стало тихо.
– Что скажите, отцы командиры? Все шушукаетесь между собой? Может, все же расскажите нам, что за груз в машинах? Стоит ли ради этого погибать здесь в лесу?
– Гатцук! Откуда ты?
– Оттуда, – ответил он и махнул рукой в сторону, где совсем недавно шел бой. – Вы меня, наверное, уже похоронили, а я вот он – живой. А догнал я вас на немецком мотоцикле.
– Товарищ младший сержант! – резко остановил его Никитин. – Встаньте в строй и выполняйте свои обязанности, готовьте людей к маршу.
– Почему вы не хотите сказать нам, что в этих ящиках? Почему мы все время кружимся на одном месте? В этом бою погиб мой родной брат, понимаете – брат! Что я скажу матери, за что он погиб!
– Вот что, Гатцук! Прекратите подобные разговоры. Ты мой подчиненный, а я – твой командир. Ты это понял?
Лицо Никитина стало красным от охватившего его гнева. Правая рука лейтенанта машинально потянулась к кобуре.
– Есть прекратить разговоры! – со злостью произнес Гатцук и направился в сторону красноармейцев, которые с нескрываемым интересом наблюдали данную сцену.
– Что-то мне не нравится этот Гатцук, – тихо произнес Маркелов. – Темный какой -то… Нужно посмотреть за ним.
– Нравится, не нравится, это не ромашка, Маркелов. Я не знаю, как бы я поступил, если бы на моих глазах погиб родной брат, – ответил Никитин. – Ты поговори с ним и еще приставь к нему своего человека, пусть посмотрит за ним. Сейчас время такое, доверяй, но проверяй.…
– Понял, товарищ лейтенант, – все также тихо ответил офицер. – Может, запалим машины сейчас, что тянуть время?