Офицер сунул пистолет в кобуру и направился в сторону кустов, за которым лежал раненный красноармеец. Эсесовец толчком сапога отбросил в сторону винтовку и посмотрел на офицера. Вильгелм внимательно посмотрел на красноармейца, голова и грудь которого были в крови. Он нагнулся над ним и, встретившись взглядом с красноармейцем, отпрянул в сторону. В глазах умирающего бойца было столько ненависти, что ему показалось, что тот готов схватить его за горло. Офицер развернулся и направился в сторону машины. За спиной оберштурмфюрера хлопнул одиночный выстрел.
«Дикари, – подумал офицер, – на что он надеялся? Вот и эти фанатики, которые перешли линию фронта, наверняка, такие же – умрут, но не сдадутся».
Хац сел в кабину грузовика и достал из сумки карту.
«И так, перешли они линию фронта вот на этом участке, – размышлял он, водя по карте пальцем. – Главное определить, в каком направлении они будут двигаться».
Насколько он знал, накануне перехода русских, руководство службы безопасности уже знало о планируемой русскими операции и поэтому решило пропустить группу в тыл. Задача его роты – заблокировать русских вот в этом районе, разобщить группу и взять их в плен. Вроде бы задача проста, на первый взгляд, но это – лишь на первый взгляд.
***
Никитин лежал на спине и смотрел в ночное небо. Над ним раскинулась всепоглощающая чернота, усыпанная знакомыми и незнакомыми созвездиями. Милая, такая домашняя Большая Медведица давно скрылась за горизонтом, откуда торчал лишь короткий хвостик Малой Медведицы с Полярной звездой, а на противоположной стороне чёрного купола грозно выглядывал обломок Южного Креста. Огромный бесконечный океан был накрыт бесконечным космосом и Никитин, прикрыв глаза, представил себе, что на стыке этих бесконечностей ползёт мелкая металлическая козявка, на которой примостилась крохотная пылинка, именуемая человеком. Он повернулся в сторону и посмотрел на спящего рядом с ним Яковлева. Из открытого рта бойца вырывался могучий храп, который, то пропадал где-то в глубине его могучей груди, то вырывался, как вырывается из тоннеля локомотив, с ревущим гудком. Недалеко от него сидел на пеньке Добровольский, на коленях которого лежал немецкий автомат.
– Давай, иди, отдыхай, – тихо произнес Никитин. – Мне что-то не спится… Скоро рассвет…
– Спасибо, товарищ лейтенант, – ответил боец и направился к сосне, где совсем недавно отдыхал Никитин.
Сегодня вечером они вышли в эфир и сообщили, что приступили к выполнению задания. Ответ Центра был предельно лаконичным, он пожелал им успеха. До нужного им района было еще далеко, не менее двух суточных переходов.
Небо на востоке сначала посерело и это серая пелена, словно ластик, стерла всю красоту звездного неба. Из оврага неслышно поползла белая пелена тумана, которая быстро поглотила деревья и кусты. Стало влажно и прохладно. Никитин встал с пенька и сделал несколько разогревающих упражнений. Где-то вдали послышался шум автомобильного мотора, а затем послышался треск автоматов.
«Интересно, что немцам не спится?» – успел подумать Никитин, прежде чем до него донесся лай собак.
Он толкнул в плечо Ивана Константиновича.
– Вы слышите? – спросил лейтенант его. – Похоже облава!
– Что слышите? – недовольно спросил его командир.
– Собаки, – коротко ответил ему Никитин.
Откуда-то сбоку послышался собачий лай. Иван Константинович вскочил на ноги и стал быстро будить бойцов.
– Уходим! Быстрее, быстрее! – скомандовал он и устремился по оврагу вглубь леса.
Они неслись по лесу словно ветер. Возникшее где-то внутри чувство смертельной опасности удваивало их силы. Наконец по команде Ивана Константиновича они повалились на землю. Ни у кого из них не возникло никаких сомнений, что немцы разыскивают их группу, а ни какую другую.
– Командир! Как немцы узнали о нашей группе? – спросил Никитин Ивана Константинович, задыхаясь от бега. – Ведь они ищут нас?
– Не знаю, лейтенант, не знаю. Думаю, что где-то протекло…, – ответил он и посмотрел на капитана, словно тот мог ответить на этот вопрос.
Гуревич отвернулся в сторону и промолчал, а затем, словно очнувшись от сна, тихо произнес:
– Что будем делать? Не хотелось бы самим навести немцев на золото.
Иван Константинович так посмотрел на капитана, что тот сразу понял, что реплика его просто неуместна в этой ситуации.
– Привал пять минут, – приказал командир.
Время пролетело незаметно. Бойцы с трудом поднялись с земли и медленно шагая, побрели вслед за командиром.
«Как они вышли на нашу группу? – размышлял Никитин. – Выходит, кто-то сдал нас, но о нашей группе знало лишь ограниченное количество людей, значит, кто-то из них. Интересно, Иван Константинович сообщит об этом в центр или нет?»