И вот уже дымящиеся останки чудовищ становятся преградой для следующей волны атакующих.
– Back! – выкрикнул старший лейтенант Золин.
И это короткое английское слово, принятое в отряде Казакова как один из типовых сигналов, означало, что опасность надвигается сзади.
– Джигит! Брат! – приказал Владимир Казаков, обернувшись лишь на миг.
Старший лейтенант Чабадзе и лейтенант Братан мгновенно сменили положение. Уперлись спинами в спины тех, кто контролировал передний сектор. Теперь девятка спецназовцев, сократив зону удержания, готова была вести бой в двух направлениях.
– Back! – снова крикнул Доктор.
И тогда майор Казаков обернулся, чтобы повнимательнее изучить опасность. До того момента Владимир был уверен: четверки бойцов на обратном направлении – достаточно. Но, глянув на то, что творится позади, опешил.
Новые сопки росли из песка. Прямо на месте казарм. Вновь – как и накануне – упал вниз, вместе с шестом, американский флаг. Разъехались стены казармы «тюленей» – вершина горы росла прямо из столовой. И на ней шевелили усиками механические чудовища. Завалилась набок казарма спецназовцев – еще одна скала наехала на домик русских, превратила бетонные стены в обломки. Из груд арматуры и цементной крошки уже выбирались суставчатые лапы.
– Вправо! – скомандовал майор. – Отходим!
Отряд ГРУ начал смещаться в сторону от новых скал, на склонах которых перебирали лапами сотни чудовищ. Сергей Братан споткнулся, не удержал равновесие.
– Линию! – рявкнул Казак.
Людоед подхватил молодого лейтенанта за шиворот, рывком поставил на ноги.
– Стоп! – крикнул Семашко.
Новая скала росла прямо перед ними. На том направлении, которое майор Казаков выбрал для отхода. Бойцы остановились, сконцентрировали огонь на целях, находившихся в опасной близости от людей. Расстояние сократилось до критического, но майор понимал, что пытаться отступать в противоположную сторону бесполезно. Уж если инопланетный разум закрыл им путь вправо, можно не сомневаться – закроет и дорогу влево.
Но что он хотел от людей? Какого решения ждал от майора Казакова?!
– Внизу! – забыв об условных сигналах, завопил Василий Запорожец. – Под ногами!!!
Новая скала пробивалась сквозь песок прямо из-под них. Первым не удержал равновесие старший лейтенант Золин. Он оступился на камнях, с которых водопадом стекал песок. Доктор отпрыгнул в сторону, но его ноги провалились в яму – вокруг новоявленной скалы грунт вел себя абсолютно непредсказуемо.
– Джигит! Конь! Помочь!
Два офицера бросились на выручку Доктора, но не успели. Откуда-то из недр золотистого песка вынырнули суставчатые лапы, и старший лейтенант Золин закричал от боли.
Майор Казаков оглянулся. На поверхности остались только ноги Доктора. Они конвульсивно дергались, но чудовище, подкараулившее Золина, быстро утащило человека вниз.
И почти сразу же закричал Людоед, оказавшийся с другой стороны пика. Камни отсекли его от товарищей. Бойцы ринулись на помощь капитану, но три паука уже рвали челюстями тело Олега Мясникова. Во все стороны летели кровавые клочья.
– Ближе! – что есть мочи крикнул Казак. – Ближе друг к другу! Не разделяться!!! Спиной к спине!
Тепловые лучи заменили солнце. Пустыня вскипела. Песок плавился в стекло. Рушились срезанные боевыми лучами верхушки скал, а механические пауки все наползали и наползали. Со всех сторон. Майор успел заметить, как вновь оступился и упал лейтенант Братан. Его тело мгновенно исчезло под шевелящейся грудой серебристых монстров. И тут же погиб Александр Тополев. Спина капитана осталась неприкрытой. Чья-то суставчатая лапа вошла под ребра, приподняла человека над поверхностью, бросила на острые пики таких же лап.
Дольше продержались Сема и Джигит. Вокруг них металл тек рекой. Монстры тянулись к бойцам, но чудищам не хватало каких-то метров. Эта пара прекратила сопротивление лишь тогда, когда прямо на них рухнула стена раскаленного металла. Атакующие твари второй или третьей волны столкнули на сражавшихся людей гору располосованных на части пауков. Семашко и Чабадзе погибли почти одновременно.
Оставалась лишь тройка Казакова: он сам, Конь да Шумахер. Возможно, им повезло чуть больше. Просто потому, что на каждого из бойцов приходился сектор обзора в сто двадцать градусов, а не в сто восемьдесят, как было у двоек.
Это не спасло от гибели. Загудела почва, люди вскинули ружья, но табун серебристых чудовищ, вылетевший из-за скалы, смел бы и не такой жалкий заслон. Мощи трех стволов просто не хватило, чтобы остановить металлическую лавину. Заорал от боли лейтенант Запорожец. Захлебнулся кровью Борис Кононов. Огромная металлическая лапа пробила спину майора Казакова. Офицер выгнулся, из ослабевших рук вывалилось ружье. Тут же, почти без паузы, другая лапа расколола его череп. Наступила тишина.
– Дурацкая игра, – пробурчал Людоед, рисуя на песке странные иероглифы. – Не нравится она мне…
«Игра» не понравилась никому. Но инопланетные «зеленые человечки», похоже, совсем не переживали из-за этого. Русские уже знали – в страшной бойне не выжил ни один из людей. Механические пауки разорвали челюстями, проткнули острыми лапами, раздробили черепа и поломали позвоночники абсолютно всем «тюленям» и узкоглазым. Кто-то умер чуть раньше, кто-то чуть позже, но все – в страшных мучениях.
А потом, после краткой экскурсии по уже знакомому пищеводу «червяка», земляне вновь очнулись возле казарм. Целехоньких. И даже американский флаг болтался на привычном месте. Ничего не изменилось. Только боль от пережитого осталась внутри. От нее невозможно было избавиться, вычеркнув из памяти усилием воли, приказом. Инопланетный разум, вне всяких сомнений, мог это сделать, но не пожелал…
К русским приблизился лейтенант Мэрфи. Он казался усталым, постаревшим. Словно за последние часы прожил еще одну жизнь.
– Олег! Владимир! – сказал он, присаживаясь на крыльце возле русских. – Я не понимаю. Объясните… Когда подрались мой солдат и узкоглазый – наказали обоих. Мы приняли к сведению: калечить и убивать друг друга запрещено. За это – мучительная пытка. Наказание. Но почему сейчас убивают нас? Если это запрещено, почему? Для чего нужна странная игра, в которой мы обречены на мученическую смерть? Потом, словно в насмешку, нас воскрешают снова!
– Да, нам запрещено убивать друг друга, – отозвался майор Казаков. – Ты прав, Даниэль. Проблема в том, что это запрещено нам. Нам, но не им! Они могут делать все, что вздумается. Пытать. Убить. Оживить. Бросить в бой, чтобы нас растерзало стадо механических тварей.
– Как бы я хотел добраться до глотки того, кто это устроил! – вздохнул лейтенант «тюленей». – Я бы…
Здоровенные черные пальцы боевого пловца задрожали, ладони схлопнулись. Командир американцев резко поднялся с места, двинулся к своим.
– А я бы порвал глотку зубами, – мрачно отозвался Людоед.
– Если у него есть глотка… – задумчиво проронил Казаков.
Никто не поддержал беседу. Спецназовцы сидели около входа в казарму, говорить ни о чем не хотелось. Пережитая смерть была слишком реальной. Теперь люди знали: игры не всегда будут безопасными. Монстры, придуманные чьим-то бредовым воображением, не обязаны были проигрывать в схватках. Это правило, действовавшее на полигоне, инопланетяне «озвучили» не сразу, не с первого дня тренировок. Но легче не становилось.
– Сумасшедший! – вяло сказал Док, указывая пальцем на американца, который карабкался по скале, возвышавшейся за американской казармой.
Русские развернулись на песке. Уселись по-другому, так, чтобы лучше видеть «тюленя», балансировавшего на высоте десятиэтажного дома.
– Назад, Доэрти! – крикнул лейтенант Мэрфи. – Я приказываю: назад!!!
Но солдат не хотел слышать командира. Он упрямо лез по скалам, несколько раз терял равновесие, но все-таки продолжал движение по крутому склону. Пока не добрался до вершины. Затем Доэрти пробежал чуть в сторону, туда, где стена обрывалась отвесно. Глянул вниз.