– Логично! – одобрил Золин. – Все толково, грамотно.
– Завтра рано утром попытаюсь миновать защитный барьер. Лучше пробовать сразу. Но после сегодняшнего тренинга потеряно очень много сил. Завтра! Если я погибну, заместителя зовут Цзянь Чжоу. Приказал ему держаться вас, русских. Вы умнее янки. Те при случае будут вытаскивать себя. Ничего больше. Надеемся: придумаете что-то такое. Поможет спастись из плена. Тогда выведете моих людей. Если прорвусь через защиту – Цзянь Чжоу известит. Договорились?
– Слово офицера, – ответил Владимир Казаков и пожал руку Фанг Ли.
– Отдыхать, – пробормотал китаец. – Надо много сил. Очень много.
Он поклонился русским и, больше не произнеся ни слова, исчез в зеленых зарослях, окружавших лагерь китайцев.
Тишина. Слишком долго – тишина. Майор Казаков повертелся с боку на бок, то ли устраиваясь поудобнее, то ли прислушиваясь к тому, что происходило вне казармы. Сон не шел. Владимир привык к другому. Он почти сразу падал в черноту, затем приходили сны. То страшные, о Земле. То информационные, о звездных кораблях и планете крубаров.
Сегодня командир русских никак не мог уснуть. Где Фанг Ли? Удалось ему добраться до силового периметра, выйти за него? Чем закончилась смелая попытка? Почему такая тишина? Если всевидящие кукловоды засекли человека на грани полигона, они должны были наказать смельчака. На глазах у остальных землян. Почему тишина? Неужели возможен успех?
Время шло. Казаков ворочался с боку на бок. Снаружи не доносилось криков. В мозгу не вспыхивал приказ «Собраться на полигоне». Означало ли это, что на утро запланирована реальная боевая операция на планете крубаров? Может, «зеленые человечки», управляющие людьми-солдатами, решили всем дать отдохнуть? Фанг Ли просто умер? Или был возвращен в зеленый лагерь китайцев? Но из-за этого случая инопланетяне не стали тревожить остальных? Да, возможно. Просто решили: один человечек не стоит того, чтоб отменять всю операцию…
– Черт их разберет, уродов космических, – сонно пробормотал майор.
Понять логику кукловода или кукловодов было невозможно. Несколько раз Владимиру казалось, что он улавливает направление хода мыслей чужаков. Но те – довольно регулярно – совершали поступки, которые не укладывались в человеческие представления о цепочке последовательных действий. Связанных между собой.
Майор заснул только в середине ночи. К его удивлению, новых кошмаров о Земле не «показывали». С бешеной скоростью перед внутренним взором человека промелькнули последние дни: от момента уничтожения каравана Аль Али в горах Грузии – через путешествие по кишечнику «червя» – через тренинги и раз за разом настигавшую людей смерть – через страдания и ненависть ко всем инопланетянам – к рубке крубарского звездолета.
Майор вновь слышал журчание мвалана, учившего людей, как вести корабль меж звезд. Мгновенно вслед за этим превращался в облако газа и проносился над поверхностью чужой планеты, разглядывая странную, непривычную жизнь крубарского мира.
А потом все начиналось сначала. Аль Али. Горящие на камнях мешки с героином. Оружие, вскинутое к небу. Длинные очереди в оранжевый шар. Огромные глаза, пристально изучавшие человека. Смерть. Боль. Ненависть.
Земля. Товарищи. Приказ командования. Засада. Ненависть. Боль. Смерть. Трупы наркоторговцев в лощине… Кстати, Аль Али тоже ненавидел, но совсем не крубаров или мваланов. Перед смертью он задыхался от ненависти к русским. К офицерам ГРУ. К майору Казакову, выследившему и уничтожившему его.
Владимир становился газовым облаком, но теперь он стремительно проносился над родной страной. Где-то в городах России тоже обитали боль, ненависть, смерть. Однажды «севшие» на героиновую иглу пытались выбраться из трясины. Боль. Боль. Боль. Ломки. Краткие моменты, когда сознание возвращалось и человек с ужасом понимал: сил, чтобы справиться с этим, у него нет. Ненависть. Новая доза. Новая боль. Новая ломка. Краткая эйфория. Боль. Боль. Боль. Смерть.
Владимир Казаков, сотни, тысячи раз умерев с людьми, сломанными кукловодом Аль Али, в ужасе покидал родную планету. Он ненавидел тех, кто играет человеческими жизнями, но на Земле таких было слишком много. Он, майор ГРУ, столкнулся с неземным разумом, который подчинил своей воле маленьких человечков. Заставил их делать то, что спецназовцы делать не хотели.
А на родной планете – такой красивой издали, похожей на драгоценную игрушку – кукловоды продолжали игру. То были не крубары и не мваланы. Люди! Они заставляли выполнять приказы десятки и сотни тысяч соплеменников. Земляне шли на преступления и смерть. Их воля была сломлена болью, деньгами, приказами. Отсутствием выхода.
Владимир Казаков почувствовал немой знак вопроса, возникший в голове. Словно бы кукловод, которого ненавидел майор ГРУ, пытался разобраться: почему землянин ненавидит чужака, заставляющего выполнять приказы, обрекающие на смерть? Но безропотно выполняет приказы других кукловодов, которые тоже отправляли командира спецназа ГРУ на смерть. Почему земные кукловоды, обрекающие людей на войны, голод, насилие по отношению друг к другу, не становятся объектом ненависти воинов? Почему не умирают в страшных мучениях? Наоборот, живут красиво, в роскоши… Почему их богатство становится предметом зависти «кукол», расположившихся у подножия трона?
Почему люди готовы ненавидеть чужого кукловода, мечтают о том, чтобы вцепиться ему в глотку, но при этом ничего не делают с собственными кукловодами, в чьих руках давно стали марионетками?
«Мы же убиваем таких, как Аль Али!» – хотел возразить Владимир Казаков, но не успел. На него снова взглянули огромные, все понимающие глаза. Майор утонул в море всплеснутых к небу человеческих рук. Люди звали бога, умирая на Земле, в огне. И это были не залпы крубарских ружей. Пламя странных законов, нелепых привычек, извращенных желаний, смертельно больных эмоций.
«Это ваш мир», – шепнул чей-то голос. И майор проснулся. От того, что кто-то тихонько тряс его за плечо. Владимир очнулся от странного забытья, приподнял голову. За окном едва-едва занимался рассвет. В призрачном полумраке командир отряда ГРУ увидел возле себя узкоглазого человека. Тот сидел на корточках, около кровати, и легонько тряс русского, глядя ему в лицо. Но это был не Фанг Ли! Майор резко приподнялся, сел.
– Фанг Ли пропал! – быстро шепнул человек. – Совсем пропал.
Цзянь Чжоу. Тот, кто остался для связи. Заместитель командира китайского спецназа. Он говорил по-русски далеко не так хорошо, как Ли, но понять было можно. Майор Казаков, не мешкая, поднялся с кровати. Натянул штаны и футболку. Принялся зашнуровывать крубарские ботинки. А китаец рассказывал, рассказывал.
Фанг Ли попытался уйти за гравитационный барьер через несколько часов после того, как все разошлись по городкам. Цзянь Чжоу сопровождал командира до самого периметра, а потом отполз чуть назад, чтобы наблюдать за событиями со стороны. Гравитационное поле придавило смельчака к земле, но тот упрямо лез вперед. Фанг Ли сумел продвинуться довольно далеко от начальной линии сопротивления. В какой-то момент Цзянь Чжоу подумал, что командир потерял сознание. Но тот лишь собирался с силами. Напряг мышцы, горб уловил мыслеимпульс, помог человеку. И тут Ли пропал.
Цзянь Чжоу долго ждал у барьера. Ждал неведомо чего. То ли сигнала тревоги, то ли возвращения командира, то ли его голоса в переговорнике. Ничего не произошло, и тогда Цзянь решил вернуться обратно в китайский лагерь. Было темно, но он каким-то чудом заметил командира – тот лежал точно в центре треугольника. Если считать вершинами лагеря русских, китайцев и американцев, то неведомая сила отбросила Фанг Ли точно в центр этой геометрической фигуры.