Закадровый голос умолкает. Камера продолжает метаться в поисках ракурса, пытаясь снять, как Робби Хаус-Джонс пробивается сквозь толпу представителей СМИ. Танклтон навис у Мэнди над плечом, сует ей под нос микрофон размером с индюшачью ножку, выкрашенный в кричащие фирменные цвета «Десятого канала», и грохочет на ухо:
– Что скажете вдове Херба Уокера?
История не дожидается ответа, смена кадра. На экране фотография Мэнди, снятая в тот момент, когда она посмотрела в объектив.
Снова закадровый голос Танклтона: «Мандалай Блонд официально вменены в вину попытка помешать ходу расследования и уничтожение улик, связывающих печально известного священника Байрона Свифта с похищением и убийством ни в чем не повинных немок». Камера медленно, почти незаметно наезжает на фотографию, давая крупным планом глаза Мэнди, в которых наблюдатель может увидеть что угодно: растерянность, или вину, или безумие, или то, что предложит закадровый голос Танклтона.
На экране снова репортер, он стоит неподалеку от реки Муррей. «А теперь у «Десятого канала» эксклюзивный материал, который указывает на связь Блондинки с еще одной смертью. Речь о многоуважаемом сержанте беллингтонской полиции Хербе Уокере». В кадре появляется немолодая женщина, ее седые волосы тонированны в голубой цвет. Внизу экрана полоса с надписью: «Белинда Уокер – вдова героя». «Мой муж всегда говорил, что Блонд проблемная, что от нее ничего хорошего не жди». Очередной переход, на этот раз к новому авторитетному голосу. Дарси Дефо, как всегда, спокоен и уверен в себе: «В этой истории Мандалай Блонд – роковая женщина. Я пока могу раскрыть немногое, но достаточно сказать, что на данный момент она в самом центре расследования». Новая сцена: Мартин и Мэнди рука об руку покидают полицейский участок в Риверсенде, протискиваясь через толпу журналистов. «Предполагается, что Мандалай Блонд манипулировала и продолжает манипулировать дискредитированным экс-журналистом Мартином Скрасденом точно так же, как в свое время манипулировала убийцей в сутане, Байроном Свифтом. Репортаж завершается крупным планом Мэнди, прокручиваемым на замедленной скорости. «Дуг Танклтон из Риверсенда, для «Десятого канала», – с мрачной торжественностью падают последние слова.
Из глубины участка доносится безудержный смех, однако это еще не все. На экране снова обаятельная теледикторша на фоне наркоманской атрибутики и надписи «Ледовая эпидемия». Женщина, нахмурившись, поворачивается к камере: «Вскоре мы коснемся метамфетаминовой чумы, что бушует в аграрных регионах Австралии, но вначале расскажем о значительном прорыве в расследовании убийства немецких туристок. С вами в прямом эфире наш репортер Дуг Танклтон с последними новостями из Риверайны».
Появляется Танклтон. Волосы безупречны, как всегда, лицо раскраснелось и сияет. Голос низок и сочен, дикция оставляет желать лучшего.
– Спасибо, Меган. Да, наши источники подтверждают, что в расследовании произошел значительный прорыв. Мы верим, что вскоре непременно кого-нибудь арестуют. По связанным с законом причинам пока нельзя раскрывать личность обвиняемого. Тем не менее это – подчеркиваю – не Мандалай Блонд. Ее роль еще предстоит объяснить. Просто повторюсь, что в расследовании произошел значительный прорыв и в ближайшем будущем полиция произведет по меньшей мере один арест.
Меган выглядит серьезной и профессиональной, однако в ее следующем вопросе угадывается толика яда.
– Спасибо, Дуг. Скажи, как соотносится эта последняя новость с обвинениями против женщины, которую твоими стараниями окрестили Убийственной блондинкой?
Танклтон переминается с ноги на ногу. Возможно, дело в задержке спутникового сигнала, но на мгновение кажется, что он замер, словно кенгуру, ослепленный прожектором охотников. Впрочем, отвечает достойно:
– Меган, думаю, не ошибусь, если скажу, что по мере выявления новых подробностей этого громкого дела мы еще не раз увидим, как те или другие факторы спута… связаны между собой. Как уже чуть раньше заметил репортер «Фэрфакс» Дарси Дефо, Мандалай Блонд находится в самом эпицентре событий.