Мартин идет с альбомом в кабинет. Агент АСБР сидит за столом, откинувшись на спинку кресла. В руке у него сверток банкнот, стодолларовые купюры. Он поднимает взгляд на Мартина.
– Около пяти тысяч. Были приклеены под столешницей скотчем. Если Эйвери Фостер покончил с собой, то не из-за денег. И взгляни-ка. – Гофинг протягивает Мартину квитанцию. – За надгробный камень. Через неделю после смерти Свифта.
– Я видел этот камень. Свифта похоронили в Беллингтоне. «Личность известна Всевышнему», – так обычно пишут на могилах безымянных солдат. И вот, глянь. – Мартин протягивает Гофингу фотоальбом, открытый на странице со снимком двух солдат. – Человек слева Эйвери Фостер. Похоже, сделано в Афганистане.
– А человек справа Джулиан Флинт, – без колебаний говорит Гофинг.
– Они в Афганистане дружили. Итак, что это нам дает? Как думаешь, может, Фостер помог Флинту тайно переправиться в Австралию, организовал фальшивую личность и тихое местечко в Беллингтоне?
Гофинг молчит – недолго, а потом кивает.
– Твоя версия ничуть не хуже любой другой.
– В день трагедии Свифт собирался уехать из этих мест навсегда. Он позвонил Фостеру из церкви, и через какое-то время тот ему перезвонил. После чего Свифт вышел и устроил кровавую бойню.
– А через полгода Фостер убил себя.
Мужчины замолкают, в голове Мартина роятся домыслы. В номере мертвого владельца пивной все замерло.
– Который час сейчас в Афганистане? – в конце концов нарушает молчание Гофинг.
Мартин сверяется с часами, производит в уме вычисления.
– Раннее утро.
– Отлично. Пошли отсюда. Надо сделать несколько звонков.
Глава 21. Мотобанда
Снова багажник «мерседеса» в секторе Газа, но теперь Мартин намного спокойнее. Помощь уже в пути, скоро его вызволят. Слышен лязг танков, возня. Где-то высоко пролетает вертолет. Мартин лежит в темноте, наслаждаясь последними мгновениями покоя. Багажник вот-вот откроют, и начнется новый день. Словно по заказу, доносится грохот, но это не артиллерия, не взрывы снарядов, а стук по двери номера шесть в мотеле «Черный пес». Мартин распахивает глаза и, сбросив остатки сна, идет открывать.
– Мартин, дружище, ты настоящая кузница сенсаций!
Это Дуг Танклтон.
– Отвали, Дуг.
– Но ты – история. Воспользуйся этим, дай интервью. Спасение ждать не заставит!
– Сгинь, сделай одолжение. – Даже не дав себе труда поднять голос, Мартин захлопывает дверь прямо перед носом телегиены.
Когда Мартин выходит из душа, раздается второй стук в дверь.
– Мартин? Ты там? Мартин?
Джек Гофинг.
Мартин впускает его в номер, заодно обшаривая взглядом стоянку: нет ли представителей СМИ.
– Не волнуйся, там чисто, – говорит Гофинг. – Я сказал им, что Монтифор собирается устроить пресс-конференцию. Все сразу бросились к полицейскому участку.
– А он действительно ее даст?
– Конечно, рано или поздно. – Гофинг улыбается. – Они поймали своего убийцу. Теперь хотят почестей.
Мартин тоже улыбается. Оба чувствуют, как постепенно сближаются.
– Заканчивай одеваться, – говорит Гофинг. – Я выйду покурить.
Снаружи бо́льшая часть жара от нагретых капотов и асфальта ушла в ясное ночное небо, но утро уже такое яркое, что Мартину приходится надеть темные очки. Он чувствует мощь солнца голой кожей рук. Опять адски жаркий денек.
– Новости есть?
– Полно. Вчера ночью я позвонил нашим людям в Кабуле. Утром они отзвонились. Буквально только что разговаривал с ними по телефону. – Гофинг с явным наслаждением затягивается сигаретой. – Представляешь? Эйвери Фостер и Джулиан Флинт в Афганистане были не просто знакомы. Фостер его лечил. Он был армейским капелланом и дипломированным психологом. Вот кто дал добро на возвращение Флинта в строй после того, как тот побывал у талибов в плену.
– Кажется, Джек, я начинаю понимать, что к чему. Фостер почувствовал себя в ответе за то, что Флинт убил тех женщин и детей.
– Я тоже так думаю. Не знаю, он или не он помог Флинту сбежать из Афганистана и вернуться в Австралию, но одно сомнению не подлежит. Именно Фостер помог Флинту надеть личину священника и получить место в Беллингтоне.
– Уверен?
– Да, я пообщался с епископом из Олбери. Он говорит, что Фостер, бывший капеллан, всячески ручался за Свифта и ратовал за то, чтобы его назначили на это место.
– Ты даром времени не терял.
– Здесь не только моя заслуга, ребята из Кабула молодцы. Они заодно проверили тамошний детский приют. Место хорошее, делает доброе дело, заботится о шести десятках ребят. Заведующая знала Фостера. Тот много им помогал, когда оказывался в тех местах. И вот еще что: приют получал анонимные денежные переводы из Австралии. Около года назад дотации потекли медленней, а еще через шесть месяцев вовсе иссякли.