Похлопав Мартина по плечу, Дедуля выбирается из машины.
– Отличное было представление, юноша! Ты разобрался с этим засранцем раз и навсегда.
Мартин, улыбаясь, желает старику всего хорошего.
Гофинг тоже выходит и тихо перебрасывается с Дедулей парой слов, наверняка подчеркивая необходимость проявлять осторожность хотя бы день-другой. Вот Гофинг что-то ему передает. Деньги, скорее всего. Оба пожимают друг другу руки, затем агент АСБР снова забирается на переднее сиденье.
Развернувшись, Мартин уже знакомой дорогой направляется обратно к шоссе. В пути он размышляет.
Наверное, обнаружив у себя в запруде трупы, Снауч был потрясен. Его планы могли пострадать. Испытывал ли он искушение скрыть находку, чтобы не мешала обжулить Мэнди? Возможность приближалась, час почти настал. Гибель усадьбы, вероятно, была сокрушительным ударом, но нет худа без добра: Мэнди после пожара смягчилась, обрадовалась, что Снауч уцелел, и, возможно, новость об этом хрупком шансе на воссоединение дошла до него. Так что он создал нового персонажа: обеспокоенного гражданина, и, позвонив Гофингу и полиции, рассказал о телах, возможно, не без мысли завоевать доверие властей… и Мэнди. Та определенно должна была проникнуться еще большим участием: сначала сгорает его дом, а потом новый ужас – находка трупов.
Мартин улыбается: лихо закручено, только сам он сценарий не читал. Его полный неточностей репортаж для «Фэрфакс пресс» считай что обвинил Снауча в убийстве, меж тем как тот ожидал похвалы. Мнение Мэнди о старике, наоборот, ухудшилось. Снауч наверняка был в ярости: его посадили под стражу, допрашивали в полиции, а Дуг Танклтон и прочие тем временем радостно повторяли напраслину. Снауч и впрямь мог бы предъявить «Фэрфакс» иск за клевету, предъявить и выиграть его. Однако судебный процесс тянулся бы долго, слишком долго. Вероятно, Снауч подозревал, что вопрос с наследством решится прежде, чем будет вынесен приговор. Мэнди могла бы все продать и уехать еще до того, как дело отправится в суд. К тому же у «Фэрфакс» хорошие адвокаты, которые уничтожили бы Снауча, доказывая, что и без клеветы от его репутации осталось немного: вытащили бы на свет обвинения об изнасиловании, раскопали прошлое под личиной Терренса Макгилла. После такого он вряд ли расположил бы к себе Мандалай Блонд. Поэтому, вместо того чтобы засудить Мартина, этот хитрец сделал его своим помощником. Видел, что он сближается с Мэнди, и, вероятно, догадался, что они переспали.
Мартин кивает, ведя машину. Снауч решил, что с его помощью скорее склонит Мэнди на свою сторону.
Итак, Снауч действовал быстро, ну, насколько осмелился. Манипулировал им, попытал счастья в игре. Тряхнув стариной, мошенник вышел на сцену и дал отличное представление, которое публика смотрела, разинув рот. Идея с тестом ДНК – просто блистательный сюжетный ход, круто меняющий сценарий. Лаборатория наверняка существует, сам тест настоящий. Результаты прислали бы Снаучу, а он бы их уничтожил и предъявил Мэнди подделку, заодно отомстив отцу. Конечно, такая липа не имела бы законной силы, не помогла оспорить завещание в суде, однако этого и не требовалось. Мэнди наверняка бы на нее повелась. Она слишком щедрая душа, слишком хочет видеть в людях лучшее, убедиться в том, что мир не до конца прогнил. Мэнди слишком жаждет, чтобы детская мечта о семейном воссоединении стала правдой.
Мартин качает головой. Мелодрама разыгралась бы, занавес упал, публика рукоплескала, вызывая на бис.
– Мартин? – возвращает его к реальности Гофинг. – Спасибо.
– За что?
– За Снауча.
– В смысле?
– Ты знаешь, о чем я.
Мартин и впрямь знает. Стоило бы арестовать Снауча, передать его полиции. Они поймали его с поличным. Более того, он выгодоприобретатель в наркопромысле и потенциально ценный свидетель, на показаниях которого Клаус Ванденбрак и полиция выстроили бы дело против Жнецов. А вместо этого он получил предупреждение и совет бежать. Для самого Мартина Снауч больше не угроза, но все еще способен уничтожить карьеру Гофинга.
– Не стоит, – произносит Мартин.
– Я перед тобой в долгу, – говорит Гофинг. – Ты его связывал. Как думаешь, он быстро освободится?
– Скорее всего, уже.
Наконец впереди показывается площадка с почтовыми ящиками, и с извилистой грунтовки они сворачивают на битумное шоссе, которое прямой черной линией соединяет Риверсенд с Хеем. Солнце уже заходит, фары включены, рассеивая подступающую тьму. Радуясь хорошей дороге после того, как поползал по Пустоши, Мартин прибавляет скорость. Мимо проносятся нетронутые огнем заросли на подступах к городу. Мартин с Гофингом открывают окна, и благодаря сквозняку жаркий воздух приносит немного прохлады. Затем деревья заканчиваются, земля идет чуть под уклон – они въезжают в пойму реки. Над головой – открытое небо, где загорелись первые звезды. И вдруг горизонт полыхает заревом – будто второй закат.