– Зачем? Считает, что существует связь с трупами в запруде?
– Да. Мы все так считаем. Или подозреваем. По крайней мере, было бы глупо сбрасывать со счетов такую версию. Девушки пропали всего за несколько дней до трагедии, и вот их нашли мертвыми в запруде неподалеку от Риверсенда. Может, и совпадение, однако только сумасшедший не проверит возможную связь.
– Значит, там все-таки немецкие туристки?
– Почти без сомнения. Кроме скелетов, мало что осталось, но мы нашли обрывки одежды и кое-какие вещи. Предстоит еще формальная идентификация по зубам, ДНК и так далее.
– Как погибли девушки?
– Выстрел в голову. Мы прочесываем запруду на предмет пуль. Если удастся установить, что они выпущены из оружия Свифта или Снауча, – конец игре.
– Ясно. Помимо времени – за неделю до того, как Свифт начал палить из винтовки – и места – окрестности Риверсенда – между Свифтом и убийством туристок есть какие-нибудь существенные параллели?
– Ничего существенного, это уж точно. Однако поступила кое-какая новая информация.
– Можете поделиться?
– Дайте подумать. – Сделав затяжку, Уокер рассматривает сигарету, опять затягивается и, затушив окурок о дверцу снаружи, выбрасывает его на улицу. Выпускает в окошко последнее облачко дыма и поднимает стекло. – Ладно, так и быть, пишите. Только притворитесь, что сами узнали. Никаких ссылок на полицейские источники и тому подобное. За городом живет один ненормальный старик, который считает, что Свифт в Пустошах охотился на кроликов и прочую живность, причем не так уж далеко от места, куда сбросили тела. Зовут его Уильям Харрис, известен по имени Дедуля.
– И это новая информация?
– Да.
– Почему ее не обнаружили сразу после трагедии?
– Хороший вопрос. Как я уже говорил, есть люди, которые защищали Свифта при жизни… и хотят защищать после смерти. Ладно, мне пора. Где вас высадить?
– У книжного. «Оазис». Знаете, где это?
– Конечно. Что там?
– Хороший кофе.
– Ясно. И сексапильная одинокая мамочка, да? Сам бы от такой не отказался.
Мартин не отвечает, и мгновением позже Херб высаживает его прямо у книжного.
– Всего хорошего, Мартин! Я гляну, что можно сделать насчет телефонных звонков. Просто помни: меня не впутывать! Обращайся, если что понадобится.
– Само собой. Спасибо за помощь, Херб. Я очень ее ценю.
– Не парься, приятель. Задай им всем жару!
Мартин выпрыгивает из внедорожника и, проводив взглядом Уокера, который направился в сторону шоссе и Беллингтона, поднимается на тротуар возле книжного.
Интересно, почему информация о Дедуле Харрисе стала известна следователям только сейчас? И почему Робби Хаус-Джонс ее придержал? Может, он тоже участвует в заговоре, о котором рассказывал Уокер, и защищает Байрона Свифта, заметая его следы?
На память приходит Дарси Дефо, давний соперник еще с тех пор, когда оба стажерами пришли в «Геральд». Они как масло и вода: Дарси в костюмах на заказ – Мартин в джинсах; Дарси балует себя изысканными блюдами и еще более изысканными винами за счет командировочных – Мартин питается едой навынос; Дарси окучивает городскую элиту и подлизывается к руководству – Мартин всеми силами старается не замечать и тех и других. Конкуренция уважительная и внешне дружелюбная, и остается такой, несмотря на то что их ровесники теперь кто на редакционной скамье запасных, кто погнался за длинным долларом и удобным для семейного человека графиком, уйдя в связи с общественностью. Они вместе поднимались по служебной лестнице: Дарси – мастер слова, Скарсден – новостная ищейка. Однажды лондонским вечером Дарси за бокалом вина заявил, что существуют два типа корреспондентов: «фронтовые» и «придворные». Кто из них кто, он мог и не пояснять.
Впрочем, Дефо всегда был хорошим репортером. Такой вряд ли добровольно похоронит заявление Уокера о том, что Свифта защищали могущественные люди. Скорее придержит, ища подтверждения через высокопоставленных знакомых в правительстве штата. Вот и еще одно различие: Дарси – спец по части долгой игры, любит собирать фактический материал, ключики и контакты, чтобы спустя недели, а то и месяцы свести все это в большое разоблачение, тогда как Мартин прет как бык, спеша опубликовать материал и перейти к следующему. Возможно, Дефо не осмелился дать ход бездоказательным утверждениям? Или даст сейчас, когда история опять на слуху? Что, если он, опустошая кредитку в лучшем ресторане Сиднея, уже собирает материал для сенсации, которая затмит жалкую биографическую заметку к годовщине трагедии в Риверсенде? С Дарси станется.