– Серьезно? Из всех дней именно сегодня?
Раздраженный. Не шокирован.
Может быть, седой человек и не был мертв. Но он не кричал. Если бы его просто ранили, он бы издал какой-нибудь звук, верно?
– Он угрожал ей.
– Коленной чашечки было бы вполне достаточно, – простонал Лука, глядя мимо нас. Остальные гости тоже уставились на нас. По крайней мере, большинство из них. Некоторые потягивали шампанское, как ни в чём не бывало. Насколько надо было быть долбанутым, чтобы не обращать внимания на то, что в человека стреляют?
– Я высказал свою точку зрения.
– Да? И ты планируешь счистить его мозги с газона?
Я вздрогнула. Виктор продолжал подталкивать меня вперед, молча ведя мимо Луки. Он усадил меня на моё место и присел рядом, его глаза искали мои.
– Приступ паники?
– Нет.
– Хочешь, я тебя поцелую?
Я оторвала от него взгляд. Моё внимание привлекло зловещее красное пятно на моей груди, там, где меня оцарапала брошь, когда он целовал меня в последний раз. Минуты назад? Часы назад? Время вдруг показалось калейдоскопическим, а не линейным.
– Никаких поцелуев, – пробормотала я. – Только торт.
– Пирожное?
– Торт.
– Ладно, давай угощу тебя тортом.
Он выложил мне на тарелку целую гору торта. Предполагалось, что каждый ярус будет разного вкуса, поэтому я взяла по кусочку от каждого. Все они были на вкус как песок у меня во рту.
– Корделия?
– Хммм?
Мой пристальный взгляд обратился к Виктору. Было темно. Насколько было темно? Где остальные? Моя спина резко выпрямилась.
Только не снова.
– Где Ирина? – спросила я.
Я пропустила это мимо ушей. Виктор рассказал мне обо всём, а я отключилась
Ирина прочистила горло позади него и неловко помахала мне обеими руками – обе теперь забинтованы. На одной не хватает пальца, на другой заметно клеймо под всей этой марлей. Независимо от того, с какой стороны она вела дела, никто больше не примет её за часть бизнеса её отца.
Это была моя вина. Обе эти повязки были из-за меня. Если бы я не ушла из дома, Виктор не чувствовал бы себя виноватым за то, что оставил меня одну, и он не попросил бы её присмотреть за мной. Если бы я осталась дома, с Ириной всё было бы в порядке. Я продолжала принимать эти глупые, эгоистичные решения, и все остальные страдали.
– Теперь мы можем идти домой? Я хочу настоящей еды, – сказала Ирина, поджимая губы при виде остатков торта и икры на столе. – Мне нужен бургер и пиво.
ГЛАВА 31
Корделии потребовалось всего лишь принять душ и выспаться, чтобы прийти в себя. Она не хотела говорить об отлучении Ирины от семьи, и я не настаивал на этом. После этого недели пролетели как в тумане. Ирина переехала в спальню напротив комнаты Дел. Я вернулся к тренировкам. Корделия отвечала на один телефонный звонок за другим для своего фонда. Даже когда я возвращался домой ночью, её голос чаще всего доносился через закрытую дверь кабинета.
Несмотря на всю рутинность происходящего, Париж нависал над нами, как обратный отсчет.
Это могло закончиться только одним способом – пулей между глаз Пети. Лука заменил бы своего отца. Это было так же варварски, как и просто. Убей босса, стань боссом. Никто и глазом не моргнет, если своего отца убьет сам Лука. Бизнес останется в семье. В Париже с нами будет только основная команда, так что найти неохраняемый момент тоже не составит труда.
Корделия знала это, но настаивала, что не может просто сидеть сложа руки и ждать Парижа.
Она запланировала строительство пруда и сказала Дел оставаться с Бэком, чтобы избежать шума. Дел и глазом не моргнула, прежде чем упаковать несколько сумок.
Однажды утром, перед тем как я отправился на тренировку, она завела аккаунты в социальных сетях. Единственной фотографией, которую она опубликовала, был групповой снимок с вечеринки по случаю её дня рождения. Как только её друзья сделали репост, люди тысячами начали подписываться на неё. Помогло то, что кампания – и особенно просочившиеся кадры – привлекли так много внимания, потому что все отчаянно хотели ещё раз взглянуть на неуловимую Корделию Монтгомери.
В какой-то момент тренировка затянулась, и однажды я опоздал на ужин, и она опубликовала видео, в котором рассказала об этом всем. Прошло десять милых секунд, пока она дулась в камеру, но телефон Луки взорвался уведомлениями. Он управлял несколькими официальными аккаунтами от моего имени, и подписчики Корделии заполонили их все.
Петя играл по старинке. Он поставил фургон у дома Корделии, который был хорошо виден из её кабинета. Тихая угроза.
Корделия начала каждое утро публиковать фотографию “Вид Фитци с его места у окна”. Фотография кошки для всех остальных – публичное обращение "все могут видеть тебя" моему дяде.
Организованная преступность действовала только до тех пор, пока велась за закрытыми дверями – и Петя не предполагал, что девушка, которая хранила всю свою жизнь в секрете, готова была превратить её в публичную. Она была чертовски сильной, и даже не осознавала, какой властью обладает.
Тем временем она поручила Ирине присмотреть за строительством на заднем дворе. Это позволяло ей быть достаточно занятой, пока она пряталась, и гарантировало, что ни один работник не останется незамеченным и даже не подумает о том, чтобы войти в дом.
Как бы сильно Корделия меня ни поражала, её режим сна меня беспокоил. Всё началось с того, что она просыпалась с криками каждый божий день. Затем она начала ворочаться всю ночь. До моего отъезда в Париж оставалась неделя, и она совсем не спала.
Я не мог помешать её воспоминаниям преследовать её, но я не мог позволить ей справиться с этим в одиночку. Так что я тоже не спал. Мы играли в шахматы, смотрели телевизор, плавали в бассейне. Я даже позировал для портрета три гребаных часа. Что угодно, лишь бы занять её мысли.
– Думаю, я могла бы попробовать испечь торт позже, – размышляла Корделия, убирая пустую тарелку в посудомоечную машину. Когда меня все время не было рядом, она выполняла так много мелких задач, о которых ей, вероятно, даже не приходилось думать последние 30 лет.
– Вообще-то у меня есть планы на сегодняшний вечер.
– Настольные игры?
– Нет.
– Браслеты дружбы?
– Нет, и я бы всё равно не принял от тебя браслет дружбы.
– Одинаковые татуировки?
Я открыл рот, чтобы сказать "нет", но идея о том, что на её теле будет постоянная отметина, показалась мне привлекательной.
– Чайная чашка и чайник, – съязвила она.
– Хммм?
– Я думаю, это были бы милые парные татуировки. Фиолетовые или розовые. Так они будут выделяться среди всех твоих остальных.
– Сегодня мы не будем делать татуировки.
– О. Ладно, – она прищурилась, глядя на меня. – Мне продолжать гадать?
– Я приглашаю тебя на свидание.