Оббегав весь перрон и не найдя пропажу, Вениамин подумал, что его помощнице вполне хватит ума пойти пешком в такую ненастную погоду.
– Это ты можешь, дуреха! Да еще через лес! – Он сел в машину и поехал на максимально высокой скорости, которой позволяла дорога.
Золотарёв свернул в сосновый бор. На улице уже начало темнеть. Проехав около двухсот метров, Вениамин, наконец, увидел Оксану. Девушка лежала в сугробе, припорошенная снегом, ее шапка валялась в стороне, а замершие руки девушка успела спрятать в кармане шубы.
– Убью! – рыкнул он, стремительно выбегая из машины. – Лично убью, дуру!
Сердце мужчины гулко трепетало: «опоздал… опоздал…». Вениамин опустился на колени прямо в снег, проверяя пульс своей помощницы.
«Бьется». – с облегчением, подумал он.
Взяв девушку на руки, и также быстрыми шагами направился к машине – помчался домой, не разбирая дороги.
«Хорошо, хоть баня натоплена». – думал он, ведя машину.
Не заходя в дом, на руках с Оксаной Вениамин направился в баню. В предбаннике раздел, оставив на ней только ярко-желтое кружевное белье, стал быстрыми и ловкими движениями растирать замершее тело девушки.
Оксана проснулась от того, что ее кожу начало покалывать. Открыв глаза, она увидела, мягко говоря, разъяренный и взбешенный взгляд президента.
– Акимушкина, ты что творишь?! - проорал он. – А если я бы не успел? – он снова взял Оксану на руки и внес ее в парилку.
И только тут до нее дошло, что она перед президентом практически нагая, если не считать, предусмотрительно оставленное на ее теле нижнее белье.
– Вениамин Лаврентьевич, что вы творите?! – она стала возмущенно вырываться из его объятий.
– Умолкни! – рявкнул президент, опуская свою нерадивую помощницу на полати и бережно кладя ее животом вниз. – Иначе, я не ручаюсь за себя!
Оксана заметила, как на стене приглушенной светом, льющимся из предбанника, мелькнула тень веника, и он со свистом опустился на ее ягодицы.
– Больно! – взвизгнув, встрепенулась она, подскакивая и потирая ушибленное место.
– Мало! – прозвучал ответ.
Следующими на очереди были спина и ноги.
Оксана почувствовала, что начинает разомлевать.
– Значит так, Акимушкина Оксана Леонидовна, слушай меня внимательно и запоминай! – каждое его слово сопровождалось хлестком веника.
Оксана навострила уши.
– Мне твоя способность находить неприятности, на одно твое место – надоела. Хм, очень симпатичное место, между прочим, Акимушкина! – и веник снова опустился на ее симпатичное место. – Я ждал, но ты неисправима и слепа, как крот!
– У меня стопроцентное зрение! – возмутилась девушка, несправедливому замечанию своего босса.
– Может и стопроцентное, но дальше своего носа – все равно не видишь! – он на секунду замолчал. – Так что вижу только один выход: тотальный контроль над тобой!
– Еще чего! – бросила в ответ она президенту, приподнимаясь на локтях на полати, оборачиваясь через плечо, и смотря на него, при этом покраснев, когда его взгляд обжег ее губы.
«Спокойно, Оксана. Тут жарко. Это же баня!»
– Ох, Акимушкина! – Вздыхая, произнес Вениамин Лаврентьевич, снова бросая выразительный взгляд на нее. – Нет мне покоя от тебя: ни днем, ни ночью. Поэтому, полагаю, что выход только один – стать тебе Золотарёвой.
Девушка аж упала с полати, услышав безумное предложение своенравного начальника.
– Ну и шутки! – она поднялась и встала со скамьи, потирая ушибленное бедро.
– Разве я шучу? Давай для начала просто начнем встречаться? – спросил он.
– А как же Драгоценная рыбка? – не упустив шанса съязвить, уточнила она.
Он громко расхохотался.
– Это моя двоюродная сестра. – ответил Вениамин на ее вопрос, подумав, все-таки добавил: – Мне просто хотелось тебя немного позлить. – улыбнулся он: – Узнать: умеешь ли ты ревновать? Но ты всегда оставалась такая сдержанной и холодной. – президент вздохнул.