Отель «Алстон» находится в центре туристского района. Туристов здесь много, хотя большинство из них — проездом в Амазонскую сельву или на Галапагосы. Остальных интересует только юг, южная часть Кито.
Кстати, я так и не выяснил, что, собственно, означает название города. По-английски это слово пишется через «q» и «u» и до странности близко глаголу qut — покидать. Кто кого покинул в этих горах и ради кого? Впрочем, слово-то наверняка индейское.
Когда, будучи еще в Москве, я прочел, что Кито живет-поживает на высоте аж две тысячи восемьсот метров, то сначала принял эти цифры за опечатку. Много лет назад я проработал один сезон фотографом-экскурсоводом в Приэльбрусье, раз сорок поднимался на станцию «Мир» — это три тысячи шестьсот. Не очень-то высоко, конечно, но дышалось с трудом, особенно если не сидишь на месте, а бегаешь высунув язык, развлекая сонных с похмелья отдыхающих из солнечного Узбекистана или еще более сонных (по той же причине) — из несолнечной Сибири. Причем станция «Мир» покрыта вечным снегом, и еще на полтора километра вниз — все снег и снег. А здесь, почти на той же высоте, дышать очень легко. Горы вокруг совсем лысые, бурые, ни малейшего признака белизны. И не бывает здесь ни глубоких снегов, ни кровожадных эльбрусских метелей. Число «двадцать два» описывает местный климат как нельзя лучше — двадцать два по Цельсию весной, двадцать два — летом, двадцать два — осенью и так далее. Правда, никакой осени или лета нет вообще.
Хотя, как выяснилось, погода в Кито непредсказуема до такой степени, что может одарить вас неожиданным осенним дождем, стремительно сгущающимся в плотный ноябрьский холод, а на следующее угро вдруг открыться солнечной, пронзительной кавказской весной, полной птиц и цветов. За одну неделю побываешь и в осени, и в весне, и влете, причем в любой комбинации, вот только зима не наступает никогда. За исключением одного дня, но об этом позже.
А сегодня под быстро темнеющим небом я гуляю с Машей по запутанным улочкам. И непонятно, пока не прочтешь вывески, что это за домики с оранжереями, палисадниками, занавесочками, коваными железными заборчиками, полукруглыми калиточками. Так и ждешь, что выглянет из окошка розовощекая бабуся с большой чашкой чая в руке. Но в домиках никто не живет, все это офисы, офисы, офисы. В основном, разумеется, туристические, в соответствии с районом.
Мы петляли без цели, сворачивали с одной улочки на другую, прислушивались к смешному испанскому говору прохожих, а самым ярким впечатлением того вечера оказалось индейское кафе-столовая, как мы назвали про себя это заведение. Темно-зеленое деревянное строение, длинное и низкое, без дверей, с открытым проемом. Внутри — такие же длинные столы с лавками вместо стульев. Нет, мы не заходим, мы смотрим и медленно шагаем мимо. И наталкиваемся на отвратительный котел, заполненный серыми вареными хвостами неизвестно каких животных, обрезками кишок, всяким ливером… Все кипит, булькает, распространяя мерзкий запах.
Маша смеется, зажимает нос. Проскакиваем. Кошмар! Неужели кто-то будет есть такое, да еще и деньги заплатит?
Кафе, судя по всему, очень рассчитывает на иностранцев. Существуют такие любители все пробовать на своей шкуре, отчаянные головы. Вообще Эквадор — экзотическое место, едут сюда в основном искатели острых ощущений, среди которых каждый второй и есть любитель все пробовать, поэтому, думаю, это смрадное кафе имеет определенный успех. Я же, по слабости нервной системы, хвостов так и не отведал. И слава богу.
Но нас ожидало еще одно развлечение — мы заблудились. Я по-испански — сорок слов, Маша — ни одного. В кармане какая-то мелочь, то есть я вообще не знаю сколько, с усталости перепутал курс доллара и потому как-то неуверен насчет такси. Кроме того, у меня с детства дурной пунктик — никогда ничего не спрашиваю у прохожих, нахожу дорогу сам. В крайнем случае могу обратиться к полицейскому, но полисмены в Кито — большая редкость.
— Это недалеко, — успокаиваю я нас обоих. — Мы гуляли чуть больше часа, бродили кругами, значит, отель где-то рядом.
Заблудились… И вдруг нас накрывает волна смеха. Мы смеемся и не можем остановиться. Действительно, смешно: еще сутки не прошли, как ехали мы на автобусе по Калининскому проспекту, а теперь заблудились на другой стороне планеты в неизвестном нам городе. Но нет худа без добра — выбираясь из переплетения улиц, мы натолкнулись на кондитерский магазин и купили несколько превосходных яблочных пирожных (денег, как ни странно, хватило вполне), два съели сразу же, подумали и купили еще три домой. И вышли на широкую улицу (широкую в сравнении с теми, где домики). Тогда мы еще не знали, что это — лучшая улица города, бесконечно длинная, с красивейшим именем Амазонас. Амазонки — какой поток радужных ассоциаций вызывает это слово…