«Они не позволят. Три пули в голову сразу. Да и невинные попадут под выстрелы. Эти вот пареньки да девчата опольские...»
А Срубов вдруг осклабился, крикнул собравшимся на вечеринку:
— А ну, давайте крест-накрест! Иль забыли, как плясать надо кадриль?
Парни и девчата торопливо выстроились в круг. Встал и Срубов с Олькой. Снова занялся топот. Санька тоже плясал — поводя плечами, нося на губах безмятежную улыбку. Но иногда глаза его и Кости встречались, и ловилась тревога, и эта тревога заставляла Костю с усилием разжимать губы в ответной улыбке. «Попались прямо в капкан».
Он стоял в сторонке, у печи, прижимаясь плечом к побеленным горячим кирпичам, и все искал пути к выходу из ловушки. И не находил, а только переминался с ноги на ногу. Срубов надвинулся вдруг спиной — перед самым носом закачались затылок и шея, заросшие густо черным волосом. А вот он оглянулся — и оказалось перед Костей лицо одного из главарей банды, затененное солнечным загаром, разглядел даже кровавые жилки в выпученных глазах, пахнуло жарким дыханием рта.
— Ну, кузнец, много наковал?
— Хватит пока, — ответил, стараясь, чтобы голос был сонным. — А что?
— Да так...
Зубы у Срубова на концах, похоже, как спилены ржавым напильником — потемневшие.
— А то бы железа подкинули вам в кузницу.
— Обойдемся, — беспечно ответил, а в голове мелькнуло: «Неужели знают они? Или кто-то сообщил?»
Срубов смешно пошлепал губами, сказал огорченно:
— Ну, обойдетесь, и ладно.
Затопал опять с какой-то яростью, а сам едва заметно кивнул стоявшим все там же у дверей бандитам. Розов крикнул, обращаясь к Косте:
— Эй ты, поди-ка сюда.
Костя подошел, глядя на чистое, точно умытое недавно, лицо поповича. Усики Розова двигались нервно, а с губ не сходила ироническая усмешка.
— Чего надо? — спросил Костя.
Розов обернулся к Осе.
— Видел, Ефрем, он еще нас и спрашивает, чего нам надо.
Оса поднял винтовку, дулом ее постукал Костю по голове, другой рукой обшарил карманы кожуха. «Ну-ка заставят распахнуть полушубок». От этой мысли даже попятился. Но Оса опустил винтовку.
— Точно, что ты кузнец? — хмурясь, задал он вопрос.
Костя вынул мандат за подписью Зародова, подал его Розову. Тот, не вынимая правой руки из-за борта куртки, прочел, но улыбка осталась на губах.
— Знаем, что за Симкой кто-то гнался недавно. Не ты? Вроде как похож на агента.
— В артели колесников нас много было, — сказал Костя, убирая бумагу в карман. — Что же, все агенты?
— За Симкой Будыниным гнался на коне. В шубейке... Вроде как твоя подходит, — продолжал Розов, глядя Косте в глаза.
Из толпы танцующих вывалился по-пьяному Санька, облапил Розова:
— Павлуха, где хоть ты это пропадаешь? Вот смотри ты, Костыль, — обратился он к Косте, — малыми вместе в школу ходили. Помню, на реке драться стали, сцепились, что раки клешнями. И вот он духовную семинарию кончил, а я так и есть лапоть лаптем.
Он хахакнул, полез целоваться к Розову.
— Тише кади, в нос не попади, — зло прошипел Розов, отталкивая Саньку плечом. Опять повернулся к Косте: — Так я говорю насчет шубейки...
— Мало ли там в шубейках, — отозвался Костя, — а на конягах не разъезжаю. Санька вон меня привез. Подтвердить может хоть сколько... А что кую, вины тоже нет. Не добровольно я в Игумнове. Мобилизовали.
— Да вы что, ребята? — возмущенно закричал Санька, обращаясь к Розову, к Осе, к Срубову, все еще постукивающему сапогами в кругу, но смотревшему на них с вниманием. — Моего дружка в допрос.
Оса холодно оглядел Саньку.
— А ты заткнись. Лучше поди к дядьке своему Матвею Гавриловичу да пообнимайся с ним. Он там, на дворе, у подводы.
— Так ведь, ребятки, — снова начал было Санька, но тут Розов вытянул наконец-то руку с поблескивающим вороненой чернью маузером.
— Сказано тебе, — прибавил угрожающе, — поди наружу. Хорошо, дядька с нами, а то бы мы тебя спросили про службу в Красной Армии. Показали бы, где раки зимуют.
Санька спиной попятился к двери — взгляд его, брошенный на Костю, сказал: «Не знаю, что и делать».
Так понял его Костя. Он стал натягивать на голову папаху, будто тоже собрался уходить, но Розов ткнул его в грудь дулом:
— Ты, кузнец, постой. Все же не по душе мне твои сказки... Кто на самом деле?
Оса прибавил, сплюнув остервенело себе под ноги:
— Дурачка строит. Выбить из него этого дурачка надо бы. Симка — он бы признал его, может.