— А что, — загорелся Розов, и усики его двинулись, — покажем его Симке. И пусть Симка с ним решает, выносит приговор.
Подошел Срубов, на ходу натягивая пальто. Музыка снова стихла, и парни с девчатами опять прижались к стенам, беззвучно, точно сели в кинематографе смотреть картину, скажем, «Вниз по матушке по Волге».
— Так что это за рожа? — хрипло спросил и подтолкнул Костю плечом, как вызывая его на драку.
— Говорит, будто мобилизованный он, а по мне так он что ни на есть из сыска, — ответил Розов.
Оса прибавил, кидая винтовку через плечо:
— Его надо показать Симке. Хотел он заполучить себе в руки того стрелка, что палил на реке, да промахнулся...
Срубов кивнул соглашающе головой:
— По мне так лучше бы его сразу хлопнуть за углом. Без возни. Ну, раз решили. Вот что, парняга, — взял он Костю за воротник кожушка, подтянул к себе, — коль скажешь, что ты агент, отпустим. Не скажешь — сведем к Симке, а он наш комендант смерти. Он тебе и приговор вынесет, он тебя и на клочки разорвет, как волк овечку.
— Мне Симка не знаком, — осипшим сразу голосом ответил Костя. — Надо вам — ведите. Только гонять зря незачем.
— Там увидим, зря или не зря, — цыкнул презрительно Оса. — Выходи тоже.
— Эй, Ольга, — крикнул Срубов, — давай тащи узел, собрались мы.
— С матерью бы поговорить, Вася. Сбегаю я за ней, у крестной чаевничает, — попросила Олька, но Срубов оборвал ее:
— Есть нам время с матками болтать. Одевайся и выбегай.
— И гости, — снова заикнулась было девушка.
— А гостей в шею, — посоветовал мрачно Срубов.
Но гости, не дожидаясь лишнего приглашения, хлынули к двери, загрохавшей отчаянно железным кольцом. Вслед за ними на улицу вышел и Костя. Возле дома стояла подвода, и лошаденка казалась выбитой из камня. На подводе сидел высокий пожилой мужчина с карабином на коленях. В свете луны поблескивало дуло. Он говорил негромко стоявшему около него Саньке:
— Я, Саня, твоего дружка в глаза не видел и потому не защитник ему. Лучше ты кланяйся от меня матери да жене моей Глафире. А отцу твоему нет от меня привету.
Санька, увидев, что Костя вышел под конвоем, метнулся было к нему. Розов вскинул маузер, сказал холодно:
— Если ты, Санька, полезешь еще, не ручаюсь за себя... Иди и кланяйся, как посоветовал тебе дядька.
— Иди, Саня, — сказал Костя, — передай Иван Ивановичу, что я вернусь скоро. Посмотрит Симка, и отпустят, потому что приняли меня за кого-то другого.
Одного только опасался сейчас Костя: как бы бандиты не спохватились да не забрали с собой и Клязьмина как свидетеля. Тогда след оборвется. А в том, что Санька постарается найти отряд Колоколова, он был уверен. Отряд пойдет в Ополье, и тогда банде не уйти далеко. И от волнения, знать, Костя сказал, обращаясь к Розову:
— Только идти бы поскорее.
Розов захохотал. Нет, бесконечно весел и беспечен был этот красивый попович, затянутый плотно в хромовую кожу. Обернулся снова к Срубову, кивнул головой:
— Торопится кузнец. Первого такого вижу... Сам торопится.
Срубов, оглядев Костю, мрачно бросил:
— Кто знает, есть ли Симка в Аксеновке, нет ли. А тащи за собой — может, и верно, — сыщика.
Оса отозвался, освещая лицо огнем цигарки:
— Это скоро узнаем, Василий. Не сейчас, так через час.
Костя почувствовал после этих слов какое-то удушье, потянулся к пуговицам косоворотки. Розов, заметив его движение, склонил голову, как прислушивался к хрусту пуговиц:
— Или душно, кузнец?
— Душно, — ответил зло Костя, и стало как-то спокойнее.
Подумал: «Нет, вида нельзя показывать, Пахомов, что ты в беде жуткой».
Из избы, всхлипывая почему-то, выкатилась Олька с узлом. Взвалила его на подводу, сама забралась и оттуда упрекающим голосом:
— Вместо церкви — в лес. Дело ли это, Вася? В город взять обещал.
— Обвенчаемся в лесу, — пообещал Срубов. — Вон Павел духовную семинарию кончил. Он и обвенчает нас по всем правилам. И в городе будем.
— Обвенчаю, — пообещал, подвигав плотоядно усиками, Розов, — сколько угодно.
Из-за угла избы вышел быстрым шагом высокий человек в коротком полупальто, сапогах, обтянувших длинные и тонкие ноги, в кепке горожанина. Вот он подошел ближе, и Костя увидел костлявое лицо, вытянутый нос, тонкие ледяные губы. Где-то он видел это лицо?.. Скарб в доме Мышкова, а около стены портрет юноши с тонкой шеей, охваченной воротником кадетского мундира. Мышков!.. Так вот почему Лиза в доме своего свекра. Она, значит, ждала свидания со своим мужем. А он вот где сейчас... Руки Мышкова тоже были запихнуты в карманы, и он озирался как-то странно.