Постаралась не ударяться в панику. Я легкая. Я поплавок. И купальник у меня такой же полосатый. Белая полоска, черная полоска. Белая, черная, красная. Издали видно. Да и плаваю я хорошо. Папа в детстве называл меня тростиночкой, а тростиночки, как известно, не тонут. Вот и я не утону. И до берега осталось всего ничего. Доплыву. А если не доплыву, то спасать все равно некому. Потому доплыву. А сил уже практически нет. И воды нахлебалась по самую макушечку.
Но я все равно доплыву. Только для того чтобы еще раз взглянуть в черные глаза Тейта и ощутить под ладонью его выстриженный затылок. Обязательно провести рукой по мощной груди, ощутить как под кожей перекатываются мышцы, прочертить ноготками вдоль линии позвоночника.
Фух. Добралась. Песок под ногами. И что за глупые желания посещают мою глупую голову. Чего только не пообещаешь себе при желании спастись от неминуемой гибели.
Я как вышла на берег, так и шлепнулась лицом вниз.
Переволновалась изрядно.
Даже обещать начала себе такие вещи, о которых стыдно думать.
По небу плыли тучи. Судя по налетевшему ветру скоро пойдет дождь. Еще не хватало промокнуть. Я сорвалась с места и побежала в сторону отеля. Кроме меня на берегу никого не было.
В номер я вошла, опасаясь допроса со стороны Лильи. Однако, мне повезло. Ее в номере не оказалось. Я приняла душ, переоделась и принялась собирать сумку.
- Ты куда собралась? - с порога заявила Лилья.
Не успела. Как не хотелось с ней встречаться.
- В тренировочный зал, - сообщила, запихивая защиту.
- Почти ужин, - напомнила мне подруга.
Я и про обед то забыла. А что говорить об ужине. Пересилить голод легко. Это проще чем пытаться выкрутиться из неприятного разговора.
- Ничего страшного. Немного позанимаюсь и к окончанию ужина успею, - поведала, подхватывая сумку.
- Мы с тобой почти не видимся, - начала жаловаться Лилья.
- На работе успеем надоесть друг другу, - обрадовала, выскакивая из номера.
Стоило двери закрыться, как с облегчением выдохнула. Пронесло. Сумела отсрочить неизбежное. Уж куда-куда, а в тренировочный зал Лилья точно не пойдет.
Улыбка расцвела на моем лице. Все же неплохо когда Дар просыпается пусть даже очень поздно. Обычно, магический дар появлялся у одаренных детей через несколько недель после рождения. Их называли счастливчиками. Как правило, это происходило с детьми древних родов, чьи корни уходили вглубь веков. Дар у таких детей сильный, постоянный. Старые роды очень чтили чистоту крови и старались женить между собой одаренных детей.
Когда кровь одаренных сильно разводилась в результате браков с неодаренными, то в таких семья могли появиться дети со спящим Даром. Как правило, Дар раскрывался до начала периода созревания. Но очень редко Дар пробуждался в более старшем возрасте. Причиной побуждающей Дар проснутся являлись сильные переживания, стресс, испуг, потеря близкого человека или нечто подобное. После двадцати, как правило, случаи пробуждения Дара случались крайне редко.
Мой Дар проснулся в двадцать четыре года. По меркам одаренных, Дар у меня не должен был вообще пробудиться. Взрослые не в состоянии ощущать магические потоки и черпать из них силу.
Мы, позднопробудившиеся, составляли угрозу обществу, потому как не всегда в состоянии контролировать Дар. В любой момент он мог натворить бед. И тогда один лишь выход — выжечь Дар. Лишить человека Искры. Выжженные не могли навредить ни себе, ни окружающим. Многие позднопробудившиеся сознательно шли на выжигание, не желая проблем. Обычно это делали те, кто имел устоявшуюся налаженную жизнь. Они не хотели ничего менять, ничему учиться.
У меня был выбор, либо выжечь Дар, либо его развивать. После развода, когда Дар проснулся и я ощутила в себе Искру, почувствовала ее, то не смогла отказаться от дарованного чуда. По сути он спас меня от уныния. Заставил двигаться вперед, постигать многие вещи, с которыми раньше не сталкивалась. В то же время он сослужил мне медвежью услугу. Из-за него я была вынуждена терпеть бывшего мужа, его потребности и желания. В противном случае Валдис объявил бы меня опасной для общества. Потому как мой Дар проснулся внезапно и… я разрушила часть родового дома мужа.
О том, что сотворила, не жалела, а вот о присутствии в моей жизни Валдиса очень даже. Но ничего не могла сделать.
Курорт Рандевью не просто так считался одним из самых фешенебельных, способных удовлетворить самый взыскательный вкус. Здесь могли найти развлечения не только прожигатели жизни, но и серьезные люди.