Оказавшись возле двери, девушка ещё долго не решалась выйти. Ей мерещилось, что там стоит Пётр и только и ждёт как она откроется. Наконец, собравшись с духом и вооружившись маленькой лопатой, Лейла вышла в коридор.
Абсолютная тишина, моргание аварийного освещения и свежие капли крови на полу. Сглотнув, девушка пошла по следам, пока не оказалась возле поворота на мостик.
Оттуда раздавался какой-то шум, и, выглянув, Лейла увидела Петра. Он настойчиво бил левой рукой по двери, а правая держала за волосы голову Наины.
«Чёрт! — чуть ли не закричала медик, но вовремя закрыла рот ладонями. — Он убил её и теперь хочет попасть на мостик!»
Тяжело дыша, Лейла вжалась в стену, а в голове вновь начали всплывать плохие мысли.
«Я одна, одиночество, все умерли. Никого больше нет. Безысходность, страх, смерть».
Бессвязным набором эмоций множество видений пронеслись через её сознание, и отчаяние буквально захлестнуло весь разум. Сердце бешено заколотилось, а руки разжались. Лопата с металлическим звоном упала на пол, и девушка сползла вдоль стены.
Раздались шаги. Пётр явно её услышал, и вот он уже встал перед девушкой. Бегающие из стороны в сторону глаза, безумная улыбка, а руки по локоть в крови.
— У тебя есть ключ-карта? — спокойно спросил он и протянул ладонь. — Отдай.
Его правая рука разжалась, и голова Наины с глухим стуком упала на пол. Лейлу затрясло словно лист на ветру. Не в силах пошевелиться, она зажмурилась, ожидая удара, и почувствовала, как её обыскивают.
Пётр быстро нашёл ключ-карту, а затем просто ушёл, оставив девушку в полной прострации. Ещё некоторое время она сидела, но в конце концов поднялась. Валяющаяся голова Наины вызвала рвотные позывы, и Лейла еле сдержалась. Шатающейся походкой девушка добралась до медицинского модуля, где просто рухнула на кушетку.
Провалявшись почти час, она пришла в себя, и к ней вернулась ясность мысли.
«Пётр забрал ключ-карту и теперь сможет проникнуть в реакторный отсек. Неизвестно, что он хочет, но его нужно остановить, ведь не даром это сделал Игорь».
Девушка пробежалась глазами по сторонам, и её взгляд упал на палату с Артёмом. Парень уже проснулся. Он выглядел посвежевшим, а его взгляд был вполне адекватным.
— Как ты? — поинтересовалась у него Лейла и протянула таблетку кофеина. — Если болит голова, то выпей.
— Нормально, — отмахнулся он. — Немного трясёт и странные воспоминания. Одиночество, я чувствовал себя самым несчастным во вселенной. Мне хотелось забиться в тёмный угол и никогда оттуда не вылазить. Ещё Тамара, она схватила меня и…
Парень осёкся, а по его лицу пробежал весь спектр эмоций: от ужаса до счастья. Казалось, он отчаянно хочет всё вспомнить, но ему что-то мешает, и Артём просто замер.
— Не напрягайся, — девушка щёлкнула перед глазами пальцами, выводя его из ступора. — Помнишь, что произошло на мостике? Мы подозревали Тамару в убийстве капитана и хотели всё рассказать старпому. Почему она напала на тебя с Семёном?
Парень задумался, а его зрачки забегали из стороны в сторону. Воспоминания явно были не из приятных, но он всё же ответил.
— Обычное дежурство. Она со старпомом разговаривала ни о чём, а потом словно озверела. Сказала, что все её достали, и она больше не будет ждать, когда кто-то соизволит с ней уединиться. Одиночество не для неё, а если кто против, то пожалеет. Старпом тогда сказал, что спать со шлюхой не собирается, и она сразу его вырубила, а затем и меня. Дальше не помню, только страх и боль. Даже то, как ты меня привела сюда — словно в тумане. Иногда мне кажется, что в моей голове куча чужих мыслей. Я видел стену огня, бегущую по коридору. Такую реальную, что мне становилось жарко. А ещё страх провала миссии. Я даже не понимал, какой именно, но мне было жутко. Просто невыносимые ощущения.
Артём замолчал, и его затрясло. В любую секунду он был готов сорваться, но всё же сдерживался. Пытаясь помочь, девушка обняла его и буквально ощутила, как бешено бьётся сердце.
— У тебя тахикардия, — машинально выпалила она. — Нужно принять лекарство. Я сейчас.
Лейла попробовала отстраниться, но Артём её не отпускал. Наоборот, он сдавил её так сильно, что девушка взвизгнула.
— Пусти! Ты делаешь мне больно!
Руки разжались, и парень, шатаясь, облокотился о стену. Его дыхание участилось, а руки тряслись, как у эпилептика. Вот-вот он мог потерять сознание, и Лейла бросилась за лекарством.