Отворачиваюсь, не зная куда себя деть. Засовываю руки между коленями, мне ужасно неловко сидеть под его пристальным наблюдением. Он, в целом, сам весь такой неуютный, с нагнетающей аурой. Одно присутствие такого мужчины подавляет атмосферу, с ним невозможно расслабиться. Не то чтобы я рискнула рядом с таким человеком дать слабину. Пока что он для меня достаточно непонятная личность.
За исключением того, что несомненно убийца.
— Сколько тебе лет?
Вопрос сбивает с толку.
Поднимаю голову, обращая внимание на Рейсера.
— Сколько мне лет?
Он медленно кивает, не отрывая от меня своего пытливого взгляда.
— Двадцать..., — в замешательстве отвечаю. Его глаза с досадой закрываются, а голова лениво опускается вниз.
— Дьявол, — сухо бормочет он под нос. — Ты ещё моложе, чем я думал.
Робко ёрзаю на диване, не совсем улавлия смысл в направлении его слов.
— Не понимаю, к чему ты ведёшь.
Рейсер подаётся вперёд и упирается локтями себе на колени, переплетая перед собой пальцы. Мельком прохожусь по его рукам, и на костяшках вижу образовавшиеся бледно-розовые потёртости. Они свежие, по большой вероятности остались после последних боёв.
— К чему я веду? К тому, что меня удивляет, почему две дватцатилетние девушки, да ещё и такие, решили выбрать для личных развлечений какое-то подполье.
— Какие это такие девушки? — слух цепляет именно эта фраза, и я с упрёком переспрашиваю.
Он оценивающе озирается по мне и поджимает губы. Появляется неприятное ощущение от его молчания. Словно он не находит подходящее сравнение.
— Глупые. — наконец едко выдаёт. — Не советую быть настолько наивными. В наше то время, знаешь ли.
Меня так возмущает его саркастическое выражение лица, когда он заявляет об этом.
— Ты собираешься критиковать нас? Если это так, то делать мне тут нечего. Не хочу и не собираюсь выслушивать твои нравоучения, в то время как моей подруге угрожает опасность. В мои планы не входят тратить своё драгоценное время напрасно. От меня зависит чья-то жизнь, и я сделаю всё необходимое для её сохранения. И это может включать в себе даже обмен на свою собственную. А то, что ты называешь глупостью, всего лишь подлая несправедливость, понятно?
С этими словами встаю, наплевав на последствия. Невероятно, но меня никто и не оставливает. Я делаю аж целых четыре шага, всё также не слыша в свою сторону никакого протеста.
— И мы вовсе не наивные! — не сдержавшись, кричу.
— Именно такие.
От предыдущего веселья в его голосе не остаётся ничего. Теперь он резкий и бесстрастный:
— Потому что, знай вы на что подписываетесь, не сделали бы и шага через порог того клуба. Ты не металась бы сейчас здесь, а твоя подруга не оказалась бы в этом дерьме. — выплёвывает безжалостно.
Я, кажется, врастаю в пол. Слова ударяют под солнечное сплетние.
Резко оборачиваюсь назад. Мой пыл угасает также быстро, как загорелся, оставив после себя лишь прерывистое дыхание.
— Вы две глупые, наивные девицы, которые ничего не знают о том, как устроен этот мир и люди. Которые даже не могут взять ответственность за свои поступки. Вы не задумывались о последствиях?
Он поднимается, медленно подходя ближе.
Открываю рот, собираясь хоть как-то оправдаться, но он тут же заставляет захлопнуть его обратно:
— А давай-ка я отвечу вместо вас. Нет. Конечно же нет. Ведь проще прятаться за оправданиями, да? Но этого уже не избежать, Фиалка. Что ты будешь делать теперь, м? Куда пойдёшь? Завершишь начатое дело? Рискнёшь вами обеими и пойдёшь к ним? Если это так, то обещаю, я не встану на твоём пути.
Мы смотрим друг другу в глаза, он — сурово, я — потерянно.
Такой беспомощной я ещё отродясь себя не чувствовала. Даже в клубе, когда меня чуть не убили, и после, когда я искала выход. Я знала, была одна, вся сила и воля была только в моих руках. На моих плечах лежало ответственность только за себя, как моя личная привилегия. А это всегда проще, чем за близких. Ты зависишь только от себя и ни от кого больше. И за свои поступки ты в ответе исключительно перед собой.
Но только не с близкими.
В момент, когда эта самая ответственность перекладывается на любого из них, начинается всё самое сложное. Тогда у тебя завязываются руки, страх сковывает твой разум, ведь у тебя больше нет права на ошибку. И нет выбора между жизнью и смертью. Только жизнь. Сейчас, стоя здесь, я осознаю всю серьёзность своей обязанности. Всю тяжесть и бремя. Ведь Рейсер прав, если я отдамся чарам своих слабостей, то проигравшей стороной будет именно моя. Никто не давал мне гарантии нашей безопасности.
— Почему ты всё ещё тут?