Я сама себя не узнаю в этом наряде. Рука сама тянется к волосам, и я распутываю их на всю длину. Золотистые волны распускаются по голым белоснежным плечам. Хватаю косметику и сажусь перед зеркалом. Наношу лёгкий макияж, не забывая подчеркнуть глаза тёмным карандашом и покрасить ресницы. А из теней выбираю пепельно зелёный цвет. Последним штрихом становится блеск для губ и...
Это не я.
Это совсем не я. Я вижу не себя, подрабатывающую в дешёвой кафешке девушку, а напыщенную, вульгарную женщину. Я не смогу предстать перед Рейсером в таком виде... Я практически голая!
Хочется снять и смыть с себя всю эту маску. И я почти хотела это сделать, но в дверь стучатся. Неужели я уже час вожусь тут?
— Мисс? Вы готовы? Босс ожидает вас внизу.
— Минуту!
Делаю глубокий вдох в попытке успокоиться. Выбора нет, я должна сделать это. В последний раз оценив себя, поднимаюсь. Была не была. С колотящимся сердцем, выхожу из комнаты. Охранник, увидев меня, сразу отводит взгляд и прочищает горло.
Что. Неужели слишком перебор?
— Прошу за мной.
Каждый цокот по кафельному полу отдаётся эхом в потолках. Это бьёт по нервам. Мы приближаемся к лестницам, охранник шагает как робот, а моя уверенность всё больше хочет убежать от меня прочь. Но я держусь. Надо же.
Наконец, первая ступеня преодолевается, и вторая тоже. На третьей, я вижу его.
Не замечает никого вокруг. Стоит внизу у лестниц, уткнувшись в телефон. Свет мягко скользит по строгим линиям костюма, отражается в гладко уложенных смоляных волосах, подчёркивает резкий изгиб скулы и безупречный, резкий профиль, словно высеченный древнегреческим скульптором.
Моё внимание задерживается на его носе — чуть заметная горбинка, вероятно, память о жёстких схватках. Деталь, которая могла бы портить идеальную внешность, но вместо этого делает её лишь более притягательной. Увидь я его в новостях, я бы ни на секунду не усомнилась, что передо мной владелец многомиллиардной империи, а не боец нелегальных боёв.
Словно только услышав моё приближение, он поворачивает голову. Улыбаюсь ему, медленно спускаюсь, пока он тщательно рассматривает меня. Кажется, температура моего тела начинает усердно повышаться.
— Надеюсь, что я соответствую тебе и сделала правильный выбор. — окончательно став перед ним, мирно произношу.
— Более чем, Фиалка. Более чем. — довольно произносит он, оглядывая меня с ног до головы.
Чувствую, как румянец заливает щёки под его вниманием, у меня аж уши начинают гореть.
— Так мы идём? — отвлекаю его.
— Да, но перед этим осталось нанести последний штрих.
Не спеша, Рейсер лезет в карман своих брюк и достаёт маленькую коробочку.
— Что это? — интересуюсь.
Рейсер не сразу заговорил — вместо слов он просто протянул руку, позволив вещи плавно соскользнуть с пальцев. Серебряный голубь на цепочке слегка покачался, поймав отблеск света, словно махнул крыльями. Она усыпана крошечными камушками, напоминающие мне бриллианты.
Он подходит ближе, осторожно убирает прядь моих волос за плечо. Его пальцы косаются моей кожи, вызывая лёгкую дрожь.
— Дополнение к твоему образу, — застегнув замочек на шее, тихо говорит и отходит назад.
Украшение легло прямо на ключицу, и, когда я посмотрела вниз, голубь вспыхнул россыпью света.
— Невероятно красиво. — провожу пальцами по подвеске. — И, уверена, очень дорого. Я буду предельно аккуратно с ней. Не хочется ещё и за неё остаться в долгу перед тобой...
— Никаких долгов. Это подарок тебе от меня, Фиалка.
Шокировано уставляюсь на него.
— Но...
— Никаких но. Учись брать от этой жизни всё. К тому же эта цепочка особенная. И не потому что она сделана из драгоценных камней. Её особенность в её птице. Ты знаешь, что означает голубь? — указывая на цепочку, спрашивает.
— Нет...
— Надежда, Фиалка. Она символизирует надежду. Я вижу её в твоих глазах. Увидел при первой нашей встрече в том вонючем подвале. Видел, как она трепетала своими крыльями, чтобы завоевать ещё один шанс на свободу. Она и сейчас продолжает трепетать. Каждый раз, когда тебе покажется, что совсем нету выхода в той или иной ситуации, взгляни на свою птицу. Она придаст тебе силу. Напомнит о той самой надежде. Не позволяй ей умирать ни при каких трудностях. Договорились?
Меня так трогают его слова, что на мгновение хочется пустить слезу. Вот как может такой жесткий на вид мужчина затронуть душу глубиной своей речи? О смене его настроения вообще молчу. В один момент он строгий, загадочный, а в другой весёлый и открытый. Странный мужчина, очень странный.