Он делает паузу, обводя зал взглядом.
— Я искренне верю, что добро возвращается. Что каждое доброе дело делает нас лучше. Именно поэтому мы здесь. Потому что нам не всё равно.
Кто-то выкрикивает его имя, раздаются новые аплодисменты.
— Спасибо. Наслаждайтесь вечером. — Он берёт свой бокал, наполненный шампанским, и приподнимает его, окидывая публику довольным взглядом.
— За тех, кто нуждается в нас, и за тех, кто готов протянуть руку помощи.
Смех, звон бокалов, ещё одна волна одобрительных слов. Всё идеально, всё правильно до тошноты. Неужели это он? Неужели я смотрю на своего злейшего врага, кто украл у меня ценного человека?
Поворачиваю голову и нахожу Рейсера, он тоже наблюдает за происходящим в сцене. Я замечаю его хмурые брови, поджатые губы. Так вот, что он имел ввиду, когда говорил о злодеях. Все, кто находится здесь, играют свою определённую роль.
Наши взгляды пересекаются. Он ловит мой — полный боли. И смотрит так глубоко мне в душу, будто общается со мной ими. Никто вокруг не имеет никакого значения. Мы одни в этом помещении. Искра взрывается в груди, когда вспоминаю слова Пола. И опять это проклятый неужели в мыслях.
Неужели я и вправду привязываюсь?
Неужели этот фарс превращается во что-то большее?
Неужели я всё таки забегаю далеко?
Неужели. Неужели. Неужели...
Рейсер едва заметно кивает в сторону выхода и, не теряя времени, двигается в том направлении.
Я пробираюсь сквозь толпу, плечи задевают прохожих, голоса сливаются в глухой шум. Сердце бьётся быстрее, с каждым шагом внутри нарастает беспокойство.
Я приближаюсь к двери, перешагиваю порог и замираю.
Никого.
Где он? Куда мог исчезнуть так быстро? У меня слишком много вопросов, которые требуют ответов.
— Рейсер? — голос выходит тише, чем я рассчитывала.
Тишина.
Вдруг кто-то рядом шумно выдыхает. Я поворачиваюсь, уже готовая упрекнуть его за молчание.
— Я уже подумала, ты испарился…
Слова застывают на губах.
Холодная дрожь пробегает по телу.
— Может, он и испарился, но зато есть я.
Голос. Я узнаю его мгновенно. Медленный, тянущий слова, пропитанный ядовитым удовольствием.
Парень делает шаг вперёд, его губы растягиваются в ухмылке, от которой становится не по себе.
— А ты, смотри-ка, похорошела с нашей последней встречи. Жаль, конечно… Но придётся немного испортить этот вид.
Эйдан.
Грудь сжимает ледяным страхом.
— Ты…
Но не успеваю договорить.
Чьи-то руки резко обхватывают меня сзади.
Я рвусь, но тут же ладонь зажимает рот, душит крик. В следующую секунду мою шею пронзает жгучая боль.
Игла.
Воздух выходит резким сдавленным всхлипом. Голова пульсирует, тело тяжелеет, ноги подкашиваются. Всё вокруг медленно растворяется в мутной, вязкой дымке.
Где-то рядом сквозь туман сознания проскальзывает голос. Тихий, почти нежный шёпот у самого уха.
И это всего два слова.
— Прости, Фиалка…
Я пытаюсь удержаться.
Но мир уже рушится. Она снова чернеет.
Меня поглощает темнота...