- Здесь должна быть рация, включи её! – прокричал Вадик мне почти в ухо. Мягкая подсветка освещала приборную панель вертолёта, но этого света было недостаточно для Вадика. Зная, что я отлично вижу в темноте, он не сомневался в том, что рация будет обнаружена. После обзора кабины я увидела рацию, висящую справа от моего пилота, практически рядом с его дверью. Указав пальцем на неё, я характерным жестом руки попросила передать её мне. Вадим понял, и через секунду рация была у меня. Я нажимала все кнопки без разбору, пытаясь оживить аппарат.
- «Выбытие», как есть! – громко усмехнулся Вадим.
Дождь хлестал по лобовому стеклу и стеклянной крыше вертолёта. Интересная модель “вертушки”, в Дажольске я летала на других, пассажирских. Я посмотрела вверх на крутящиеся лопасти, на которых горели прожекторы. От цикличного хода этих огромных крыльев вырисовывался большой светящийся круг. А вокруг была темнота. Лишь по удаляющимся внизу огонькам было понятно, что мы покидаем пределы города.
- Куда летим? - я повернула к нему голову.
- Нам нужно пробираться к твоим, я Богдану обещал, что...
Договорить не успели - за нами началась погоня. Мы увидели огненные росчерки выстрелов, летящих мимо. Второй вертолёт стремительно нас нагонял. Тролли стреляли на поражение, как только мы покинули пределы города. Может, боялись наделать шуму, сбивая на жилые дома наш вертолёт? И тут же нам активировали ошейники. Я почувствовала, как мой «браслет» завибрировал и начал сжиматься, сдавливая мою шею. Поздновато они опомнились, неужели думали, что мы лёгкая добыча? Хотя, по факту, это оказалось именно так. Сейчас я просто умру от нехватки воздуха. Выронив рацию, схватилась за ошейник обеими руками, пытаясь оттянуть его, чтобы сделать вдох, и краем глаза увидела Вадика с красным от удушья лицом. Он резко протягивает руку к приборной панели и, сжав её в кулак, яростно бьёт несколько раз по кнопке, находящейся под защитным кожухом. Отчего вертолёт сбрасывает свои лопасти и откидывается стеклянная крыша! Больше нет светящегося круга над головой. Темно, дождь льёт в кабину. Рука Вадима находит в боковине моего кресла рычаг и резко дёргает его на себя. Меня вместе с креслом выбрасывает вверх из кабины, и я, зависнув на миг в пустом пространстве, начинаю падать вниз.
***
От скорости падения в ушах засвистел ветер, а стук сердца ощущался где-то в горле. Но спустя секунд пятнадцать я снова зависла в воздухе: у находящегося подо мною кресла раскрылся парашют! Переведя дыхание, я крепко вцепилась в кресло. Дыхание! Я дышу, давления ошейника больше нет, как так? Плавно опускаясь, я пыталась рассмотреть местность. Вокруг одни кроны деревьев, и прямо на них падала я. Меня цепляло за ветки, слышался треск сучьев, от сильного удара о препятствие меня развернуло головой вниз, но надёжное крепление кресла не дало мне выпасть из него. Так я и зависла, вниз головой, зацепившись парашютом за деревья. Пытаясь прийти в себя, я осмотрелась: до земли осталась пара метров - не убилась чудом. Планшет от дяди Богдана, который лежал во внутреннем кармане моей куртки, упал на землю. Висеть в таком положении было крайне неудобно. Подступала тошнота, и я решила всё-таки добраться до земли. Схватившись посильнее за подлокотник кресла одной рукой, чтобы не упасть, второй рукой я нащупала ремень безопасности и попыталась отстегнуть его. Кое-как ремень отстегнулся, а моя рука, уцепившая мокрый подлокотник, соскользнула с него, и я рухнула на землю.
Я лежала на мокрой траве, раскинув руки и ухватившись за неё. Выровняв дыхание, открыла глаза. Дождь прекратился, было тихо. Где-то сверху треснула ветка, и кресло надо мной опасно закачалось. Я откатилась в сторону и попыталась сесть. На удивление это получилось легко, но тошнота не проходила. Ощупав себя и убедившись, что цела, я пошарила рядом и нашла планшет и, убрав его обратно в карман, поднялась на ноги. Что обычно делают в фильмах главные герои в таких ситуациях? На ум не приходила ни одна умная мысль. Было слышно, как вверху кружил вертолёт с тварями. Он нарезал круги в определённом квадрате, видимо, покидать свою территорию им было нельзя. По крайней мере, я на это очень надеялась.