— Смерть карается смертью, — жёстко ответил Казинс. — Даже здесь. Любой проступок чем-то карается. Любое нарушение правил ведёт к наказанию. Ведь благодаря правилам, мы выживаем и держимся, что называется, на плаву. Тот, кто не следует правилам общины, волен идти на все четыре стороны. Но все понимают, что идти некуда. Вокруг одна безнадёга, нищета и вырождение. А потому никто не стремится уходить. Тут всех всё устраивает… Идём за мной. Старейшина Элестин вон там, — он кивнул на закуток в дальнем углу, который был огорожен ширмой из широкой шкуры.
Фыркая от затхлого запаха плохо проветренного помещения, я переступал через нехитрые пожитки и индивидуальные лежбища, расположенные как попало. Казинс сказал пару добрых слов мужику в годах, который лежал у стены, закутавшись в шкуры, и ежеминутно кашлял. Подбодрил, заявив, что у него обычная простуда. Затем отодвинул ширму, за которой прятался тот самый старичок, которого я видел ранее. Он сидел за косым писчим столом, макал большое перо в ёмкость с жидкостью похожей на чернила и медленно выводил буквы в распахнутой настежь книге.
Я выглянул из-за его тощего плеча, в тусклом свете лучины пытаясь разобрать письмена, и закашлялся. Я без проблем смог разобрать написанное. Хоть я даже отдалённо не догадывался, что это за язык такой, разобрал первый заголовок без всяких усилий.
— Днём жаркого солнца второй половины лета 12-й зимы после появления в небе карающего огня, нежданно прибыл второй аниран и был встречен нами со всем радушием, — прочитал я вслух и опять неверяще затряс головой. — Обалдеть!
Старичок обернулся, словно только сейчас заметил, что ему мешают, прищурил старые, выцветшие глазки и удивлённо посмотрел на меня.
— Понимает нашу речь, понимает наши письмена, но всё же не один из нас, — загадочно протянул он слабым голосом. — Аниран, значит, он и есть! Приятный тебе вечер, аниран. Рад, что вы с элотаном почтили меня своими вниманием. Я ожидал вас.
— Старейшина Элестин, я нарисовал анирану приблизительную картину, чтобы он понимал, где оказался, — сказал Джон. — Он поверил далеко не во всё и преисполнен скептицизма. Я думаю, он до сих пор не может поверить, что очутился в мире, который в своём развитии намного отстаёт от нашего.
— Ваш чудный мир, о котором ты мне рассказывал, элотан, мне тоже кажется вымыслом. Но и я готов поверить, что он существует. А я самый большой скептик в этом мире, иначе не стал бы добровольно отказываться от сана. И если я готов поверить в твой мир, даже не посмотрев на него одним глазком, уверен, второй аниран поверит в наш. Ведь он увидит его своими глазами, — вполне логично вывел дедулька, отложил в сторону перо и внимательно посмотрел на меня.
— Меня зовут Иван, — я понял, что пришла пора представиться и первым сделал этот шаг.
— Отец Элестин, — коротко кивнул он. — Бывший первосвященник святого храма в Валензоне. Бывший третий претендент на церковную тиару Астризии. А в настоящем — опустившийся старик, ожидающий неминуемого конца. Принёс, элотан? — он вопросительно посмотрел на Казинса.
Тот кивнул и налил самогон в моментально подставленную деревянную чашу. Старичок жадно присосался, стараясь не пропустить мимо рта и капли, и блаженно закинул голову.
— Однако, — не сдержавшись, усмехнулся я.
— У меня одна радость в жизни только и осталась, — равнодушно пожал плечами тот и удовлетворённо выдохнул. — А теперь, аниран Иван, давай поговорим. Ты — один из наместников Божьих на земле и должен знать всё. Иначе как ты собираешься спасать мир?
Я закатил глазки и фыркнул.
— Моя реакция была куда ярче, — усмехнулся Джон. — Я вас оставлю. Не буду мешать. Старейшина, не забывайте на ужин выйти. Чаша секхи — это всё же не еда. И ты, Иван, приходи, когда позовут. А потом придумаем, куда тебя пристроить.
Едва Джон вышел, старичок задёрнул за ним ширму и мы остались в узеньком помещении, где два человека умещались с трудом. Не говоря уже о том, что слышать их мог каждый. Он долго смотрел на меня, изучал взглядом с ног до головы и ничего не говорил. Затем дыхнул перегаром и, наконец, предложил сесть рядом.
— Скажи мне, аниран, ты воин в своём мире? Ты, может быть, учёный муж? Или богатый купец? А может, великий полководец?
— Я никто из них, — пробурчал я. — Я всего лишь развлекал толпу, бегая по полю.
— Гладиатор!? — восхищённо воскликнул дед, а я лишь усмехнулся.
— Совсем нет. Я даже меча никогда в руках не держал.