— Как раз совсем наоборот, — спокойно сказал Казинс. — Людям нужны деньги. Нужно золото, чтобы было чем заплатить за удовольствия. Работорговля процветает, так как это самый прибыльный бизнес. Подонки с острова Темиспар, как говорил Элестин, дают за детей самую высокую цену. И чем моложе ребёнок, тем дороже его оценивают. В Астризии работорговля запрещена законом и карается мгновенной смертью. Без суда и следствия. Но многие всё равно готовы идти на риск. Невероятные цены за самых маленьких детей — тех, кому повезло родиться незадолго до «карающего огня» — из каждого отца или счастливой матери могут сделать мерзавца. Рассказывали местные, — он коротко кивнул головой в сторону ужинающих людей. — Что в деревнях бывало даже родных детей продавали работорговцам. А на вырученные деньги безбедно жили целую зиму! Но затем опять приходили работорговцы и уже не церемонились: безжалостно убивали самых старых, забирали детей и сжигали деревню. Спасались только те, кому хоть немного повезло… Вон двоим ребятишкам повезло, что их дядя оказался бывшим сотником королевской армии. Он успел увести их в лес и теперь присматривает тщательней, чем мамаша-наседка. Он у нас главный начальник охраны, если можно так выразиться. Иногда муштрует, иногда обучает бою на мечах или на копьях. Но сам не особо разговорчивый. Насколько я понял, тогда он успел спасти лишь племянников. Своих детей, свою семью спасти не успел…
Я украдкой обернулся и тщательней рассмотрел бородатого мужика в кожаном доспехе и мечом в ножнах. Он действительно выглядел как суровый воин и изредка вполголоса что-то говорил троим ребятишкам.
— А третий чей?
— Сын Дагнара, — ответил Казинс. — Раньше Дагнар управлял целым хутором и распахивал земли. Преуспевающий пахарь был. Но… но случилось то, что случилось и ему лишь с одним сыном удалось ускользнуть. Я ж говорю — все охотятся на детей.
— А что с ними делают те, кто их покупает? — спросил я.
— Слухи разные ходят, — Джон пожал плечами. — Но никто их не ест и не насилует, поверь. Дети — ценный товар, потому что они — будущее. Когда мы состаримся, они станут теми, кто сможет за нами присматривать. Кто сможет трудиться и добывать пропитание. Они — гарантия того, что мы не умрём от жажды, даже когда некому будет подать воды.
— Три парня не смогут спасти ваш лагерь, Джон, — тихо сказал я, прекрасно понимая, что вся его непонятная коммуна вряд ли переживёт следующие 20 лет. Ну или 20 зим.
— Ты думаешь, я не знаю!? — слишком громко произнёс тот, чем привлёк к нашей тихой беседе внимание всех жителей. — Ты думаешь, я не понимаю? — чуть тише добавил он. — Демографическое старение неизбежно. Из-за высокой смертности убыль населения несётся стремительными темпами. А из-за отсутствия рождаемости нет будущего. Я понимаю это прекрасно. Но у нас… у меня ещё много зим впереди. Я пытаюсь что-то предпринять в меру своих возможностей. Но пока ничего не выходит. А что ещё я могу сделать, я не знаю. Но и не собираюсь узнавать, если для этого надо оставлять лагерь и пытаться добраться до города! До этой вонючей клоаки! Здесь я могу что-то сделать. Здесь я могу помочь. А теперь появился ты! И тебе тоже придётся чем-то помогать…
— На меня слишком много свалилось за один день, Джон, — тихо пробормотал я. — Я почти две недели бродил в одиночестве и уже не чаял кого-либо увидеть. Но сегодня мне повезло. Наверное… И пока я не готов рвать на груди тельняшку, обещая во всём разобраться.
— Извини, Иван, — Казинс нагнулся и похлопал меня по руке. — Я перегнул палку. Но всё равно я хотел бы у тебя поинтересоваться, чем ты собираешься заняться дальше? Останешься с нами? Или… или я не знаю, зачем тебе выбирать другой вариант.
— Конечно останусь, — торопливо ответил я, опасаясь, что он подумал, что я хочу уйти. — Я в лесу чуть с ума не сошёл от одиночества. Уилсон спас меня, но не имея возможности с кем-либо поговорить, я бы долго не продержался. К тому же я совсем не охотник. В дикой природе выживать слишком трудно. Я до сих пор удивлён, что справился.
— Прекрасно, — улыбнулся Джон. — Я рад, что ты не потерял возможность мыслить трезво. К нам уже две зимы никто не приходил. А твоё прибытие — послание небес! Вдвоём, я уверен, мы сможем что-нибудь придумать… Извини, сегодняшнюю ночь тебе придётся провести у общем доме. А завтра, возможно, мы что-нибудь придумаем. Сам понимаешь, со свободным местом у нас туго. Возвести избу — очень трудоёмкая работа. У нас и строителей-то толковых нет, не говоря уже про инженеров. Приходится учиться методом проб и ошибок.