Но однажды она принесла зайца или кролика (не знаю, кто болтался в ее пасти) и положила передо мной. Я была поражена: «Ты принесла мне поесть?»
Добыча была почти полностью съедена, там остались только небольшие кусочки мяса. Я соскребла, что могла, — немного. Но это было счастье: она принесла мне еду, я глодала кости у нее под носом, как животное, а она внимательно наблюдала за мной, и я говорила:
— Я очень рада, спасибо. Ты меня накормила. Ты моя мама, да? Конечно, ты моя мама… мама Рита…
Как приятно было говорить это слово «мама», это животное было благословением, подарком неба, который сделали мне родители. Я была такой невинной, действовала инстинктивно и непонятно как обходила опасности. Если бы я испугалась волчицы, если бы убежала, завидев ее, то и она повела бы себя по-другому. И уж точно не пошла бы за мной. Это была молодая одинокая волчица, возможно изгнанная из стаи — классическое поведение волков, как я узнала позже, заинтересовавшись ими. Теперь она должна была создавать свою семью. Я была наивной и совсем не думала, что однажды появится самец, который ей приглянется!
Убедившись со временем, что она без труда меня выследит и найдет, я снова начала двигаться вперед. Иногда волчица не возвращалась, ночь или две я проводила без нее, без меха, в который можно уткнуться носом. Ее отлучки становились все длиннее и длиннее, и однажды я решила, что она ушла навсегда. И все равно продолжала ждать ее, тревожилась и звала каждый раз, когда возвращалась из походов. Теперь поблизости были дома, где я могла воровать яйца. Я брала ровно столько, чтобы не умереть с голоду, потому что нигде не находила такого изобилия, как на той польской ферме, где я попалась. Помню, что я чаще всего питалась останками животных и корешками. Это время отмечено для меня присутствием и отсутствием «мамы Риты». Я долгое время оставалась на одном месте, чтобы быть рядом с ней, несмотря на то что близость людей была ощутимой. Когда моя волчица возвращалась из своих походов и я могла ночью прижаться к ней, у меня голова кружилась от счастья. Я нашла того, кто заменил мне маму, она была всем для меня.
А однажды она появилась вместе с большим волком черной масти. Увидев меня, он немедленно показал зубы… Этот самец, в отличие от мамы Риты, не стал присматриваться, он сразу бросился на меня, угрожающе выставив клыки. И тут-то… я думала, что все кончено. Я рефлекторно упала на спину, как делала с волчицей. Я ждала, что меня загрызут и утащат в лес, но мама Рита заворчала и встала между волком и мной. Большой черный волк заколебался, он все еще хотел броситься на меня, и я сказала себе: «Черт возьми, если бы мама за меня не вступилась, он бы меня разорвал». В моей памяти эта сцена осталась одновременно невероятной и величественной. Мама Рита стала нежно ворчать на самца и сантиметр за сантиметром вынуждала его отступать. Ворчание, опущенная книзу морда — волчица делала шаг вперед, а волк пятился назад.
Я не осмеливалась пошевелиться, я ждала, что же они решат насчет меня, но постепенно убеждалась, что мама Рита выиграла. В конце концов она облизала меня, словно сказала ему: «Это мое, ты должен понять». Она вытянулась рядом со мной, все еще наблюдая за ним. Волк подходил то с одной стороны, то с другой, с трудом признавая поражение, этот танец продолжался некоторое время — может быть, больше часа, я не знаю точно — ив результате он смирился, всем своим видом показывая: «Если все так, то я больше ничего не скажу». И больше не обращал на меня внимания.
А я сказала себе, что если он снова начнет, то мама Рита будет рядом и защитит меня.
Некоторое время волк держался на расстоянии. Волчица вылизывала меня, тыкалась мордой, очевидно доказывая ему, что она тут главная. Потом она подошла к нему, чтобы сделать то же самое. Слабые толчки мордой, чтобы раздразнить его, уткнуться носом ему в шею, — и вот они принялись играть, будто меня здесь нет. Игра продолжалась недолго, а потом они ушли вдвоем, оставив меня одну.
Наступила ночь, и я боялась, что вернется волк. Он был черным, я не смогла бы его различить в темноте и не знала, где спрятаться, чтобы поспать. Так что я не сомкнула глаз, пока они оба не вернулись и не легли рядом друг с другом. У меня было право на то, чтобы меня пару раз лизнули в лицо и в шею. Мама Рита шумно обнюхала меня. Еще несколько тычков мордой, чтобы я покатилась по земле и присоединилась к ним.