Это прекрасно показывала поза, которую она приняла — спокойно улеглась, вытянув лапы. Волчата съели все куски сыра и принялись снова обнюхивать мой мешок. Они пытались вцепиться в него из-за запаха еды, поэтому мне пришлось защищать свою сумку. Малыши играли с моими ботинками, рукавами, курткой, и я не знаю, сколько времени провела там, наблюдая за ними, пропитываясь их запахом, покусывая их за ушки. С тех пор как умерла мама Рита, мне не хватало волчьего запаха. Мне так хотелось стать одним из этих веселых детенышей, которых любили и оберегали в лесном логове. Конечно, я выросла с тех пор, как отправилась в путь, но мне постоянно не хватало еды, я страдала от кошмаров и лишений. Иными словами, мне все еще было семь лет, и меня преследовала несбыточная мечта оказаться в звериной шкуре и, как животные, обрести мех, свободу, превосходство и силу.
А потом пришли взрослые. Большие волки. Серый самец, с ним еще один, а позади — две самки, и все четверо с любопытством стали меня рассматривать. Четыре больших неподвижных волка пристально смотрят на меня, выжидая, а я не знаю, что делать. Самцы непредсказуемы, партнер Риты в самом начале угрожал мне клыками и рычал. А эти волки ничего не говорят, может быть потому, что их много и они уверены в себе, а перед ними всего лишь странный зверь, играющий с их детенышами.
Потом одна самка повела себя совсем как мама Рита: она вдруг осторожно приблизилась ко мне. Обнюхала с ног до головы, как старая волчица, несколько раз грубо толкнула мордой, чтобы удостовериться, что я пахну нормально и не представляю опасности для нее, для малышей, и для остальных тоже. Совсем близко я видела ее клыки, губы, чувствовала ее дыхание на моем теле — и мне не было страшно.
Пусть неосознанно, но я всегда испытывала безграничную любовь к волкам, она живет во мне и сегодня. Если бы я боялась или хотела сбежать, они бы уловили это, так как чуют злость, страх, желание скрыться. Именно это провоцирует нападение. Мама Рита не причинила мне зла, и я не думала, что другая волчица может меня обидеть. Я не была ни агрессивной, ни испуганной.
За этой волчицей стояли два самца и самка, и когда она закончила свою проверку, волки с ворчанием приблизились ко мне, совсем как когда-то черный волк Риты. Я сразу же улеглась на спину и начала тихонько скулить, а серая волчица встала надо мной, растопырив лапы. Самцы и самка бродили вокруг нас, казалось, что они советуются друг с другом. Я не двигалась, церемония принятия проходила нормально.
А потом серая волчица отвлеклась, потому что к ней подошли малыши, она занялась ими, нежно толкала их мордой, а остальные оставили меня в покое.
Повинуясь инстинктам, я вела себя так же, как с Ритой и ее партнером: долгое время лежала на спине, «лапами» кверху, посреди этих великолепных животных. Надо мной мелькали их большие зубы, чудесные глаза, я чувствовала скорее восхищение, чем страх. Я хотела, чтобы они приняли меня, мечтала стать одной из них и поэтому вела себя хорошо — как следует среди них. Я прекрасно знала, что с животными нельзя обходиться грубо. Дедушка сказал мне это в первый же день, когда я пыталась поймать курицу, чтобы погладить ее: «Никогда нельзя заставлять животных, они должны сами прийти к тебе, и они придут, когда захотят». Теперь я применяла на практике простые уроки, на которых была воспитана. В это смысле я не видела никакой разницы между курами и волками: общение зависело от терпения и уважения. «Я принимаю тебя, если ты принимаешь меня».
Малыши вернулись ко мне, они снова хотели играть. Но я должна была вести себя с ними гораздо спокойнее, я следила за взрослыми, наблюдала за их реакцией. Я знала по собственному опыту, что самцы ведут себя совсем не так, как волчицы, и их реакция зависит от вожака. Я пока не знала, кто глава найденной семьи, но это было лишь вопросом времени и наблюдения. Я буду слушаться, если он потребует послушания.
Я решила остаться здесь, в этой большой семье. Если опять придут охотники, то справиться со стаей будет гораздо труднее, чем с одним или двумя волками. Конечно, это была лишь иллюзия, ведь человек — самый ужасный хищник.
И все равно я чувствовала себя защищенной с ними. Крестьянин, который застрелил Риту, в моих глазах был куда опаснее, чем волк. Ведь даже такое великолепное животное не смогло причинить ему вреда. Мало-помалу я расположилась перед пещерой с волчатами. Она была достаточно большой, чтобы укрыть детенышей и их мать. Я бы тоже могла туда войти, но чувствовала, что волчице это не понравится. Волчата играли у меня на спине, я каталась по земле вместе с ними, позволяла им делать все что угодно. Иногда это доставляло мне довольно большие неудобства, но мне было так хорошо, просто незабываемо, несравнимо ни с чем.