Мать пришла покормить малышей. Прежде я никогда не видела, как волчица срыгивает мясо для детенышей. Это было просто очаровательно: малыши облизывали ее пасть до тех пор, пока не получали все, что она им принесла. Через несколько дней я умирала от голода, потому что не хотела их покидать, а поблизости были лишь ручей, чтобы я могла напиться, и какие-то белые червяки. В мешке больше ничего не было. Мне нужно было поесть. Волчата были здоровыми, сытыми, и мне тоже хотелось попробовать то, чем их кормили. Меня рвало от червяков и тухлятины, меня мучили желудочные колики и судороги — но я выжила. Я не видела причин, по которым меня не могла покормить волчица. Я слишком хотела есть. Несколько раз я порывалась уйти, поискать что-нибудь, но спрашивала себя: «Если я уйду, то что найду, когда вернусь? И как они меня примут? Сейчас я здесь, они не причиняют мне вреда, но потом все может измениться». Если я вернусь, а тут будет только самец, он может не обрадоваться тому, что я его потревожила. Я осознавала, насколько хрупким было счастье находиться в стае. И я не хотела его терять.
Поэтому я попробовала сделать так, чтобы волчица меня покормила. Я подошла к ней на четвереньках, как малыши, обнюхала ее губы и облизала их. Сначала она отступила назад, но я начала поскуливать, как волчата, я настаивала, и она вдруг отрыгнула передо мной. Я бросилась вперед, пища была горячей! Волчица меня кормила! Она признала меня своим детенышем, и я в восторге глотала материнскую нежность и пищу.
В этой стае моя любовь к животным расцвела в полную силу. До этого я уже любила собак, кошек, животных на ферме, но с волками любовь превратилась в обожание, я считала их выше людей. Я понимала их язык.
Самцы оставили меня в покое, очевидно, они были молодыми. Время от времени они косились на меня и хотели задеть, но я была очень смирной, поэтому они спокойно отходили.
Я так хотела слиться с волками, самой стать зверем, что однажды допустила ошибку. Я увидела, как мать задирает лапу, чтобы справить нужду. Я тоже решила задрать лапу, упершись ногой в дерево. Внезапно она зарычала на меня и швырнула на землю. Я испугалась, думая, что она укусит меня. Я пыталась понять, не зная, за что меня наказывают. Я заскулила, и волчица перестала рычать. Должно быть, она решила, что этого урока мне хватит. А проблема была в том, что я не могла писать, как она. Я понаблюдала: остальные самцы, за исключением одного, справляют нужду, как самки, никогда не задирая лапу. В этом заключалась разница. Я дождалась удобного момента и рискнула пописать перед ними, как самка, и все прошло нормально. Значит, в стае было два волка, которые могли задирать лапу: один самец и одна самка. Они были вожаками. А я отнюдь не была вожаком.
Отношения между матерью и старой волчицей, которая присматривала за волчатами, пока остальные охотились, были довольно жестокими. Рычание, укусы — все это я называла «спором». Я говорила себе: «Так и есть, они спорят». Сегодня я смотрела бы на это уже совсем другими глазами, понимая, что это опасно. Люди, человечество — они забрали мою невинность и научили бояться. Но в тот момент я считала эти «споры» нормальными — до такой степени я была уверена, что, пока я с волками, со мной ничего не случится. И в конце концов однажды я получила подтверждение того, что меня приняли в стаю: все волки ушли на охоту, оставив меня присматривать за детенышами.
Я почувствовала огромную гордость. Теперь я — член стаи.
Дальнейшие поиски родителей были под вопросом. Время, проведенное с волками, позволило мне набраться сил, не сойти с ума, обрести мир и покой в душе, который защищает от пережитого страха. Я жила рядом с водопадом, на скале, волки пили из ручья, я с ними; их пасти отражались в воде рядом со мной, это было волшебно, я была по-настоящему счастлива. Я принадлежала к клану, к семье, больше не была одна, и, конечно, у меня появилась возможность играть! А этого мне всегда не хватало.
С самого рождения я играла одна, почти без игрушек, совсем без друзей. С тех пор как я отправилась на поиски родителей, я играла с камешками, листьями, перьями, временными сокровищами, которые я либо хранила, либо бросала на месте. А в стае у меня появились товарищи по играм, всегда готовые прыгать, облизываться, шутить и веселиться. Это счастье было настолько дорогим, что я забыла обо всем. Я настолько осмелела с волчицей, что бесстрашно тыкала носом ей в губы, чтобы она меня покормила. Я не думала о том, что делаю, не видела в этом опасности, эти клыки не представляли для меня угрозы. Но мне всего три раза удалось получить немного мясной кашицы. Ей нужно было кормить четырех малышей, я была лишней. Значит, я сама должна была добывать себе пищу в окрестностях пещеры.