Анна с Варей с улыбками обсуждали элегантного Оскара — сына шведского короля. Похоже моя Анька потихоньку адаптировалась. Или это пока к ней не обратились напрямую. Плохо, что она цеплялась теперь за Варину руку, это все еще неуверенность — я знала по себе.
Задумавшись, вдруг услышала прямо над ухом:
— Почему мне кажется, что вы, Таисия Алексеевна, просто отослали меня, не особо утруждаясь на этот счет?
И вот тут… черт его знает! Кураж дурной под настроение или характер полез? Но я сразу обернулась в Загорянскому, делая большие глаза:
— Что с вами такое, Сергей Фаддеевич? Глаза горят, ноздри трепещут… Очередной конец света?
— Конец? — снова растерялся тот, — а почему, собственно — конец… и очередной?
— Ну, а какой он по счету, на ваш взгляд? — строго спросила я. Развернулась и ушла дальше, давясь смехом. Ну, как ребенок же, ей-богу! Но на этом и всё — подходящие заготовки «от Светки» закончились. Остальное о современном пикапе и еще типа «вау, что за лев этот тигр».
Почти сразу сзади послышался искренний смех. Мужчина догнал меня, пристроился сбоку и постарался идти в ногу.
— Кажется, все бессмысленно, пока вы считаете меня несерьезным, не так ли?
Я кивнула — все так.
— В таком случае, я серьезен — задавайте свои вопросы о флоте.
— Лучше я задам их людям постарше.
— Двадцать шестой год — этого недостаточно?
— Рада за вас, хороший возраст… — поняла я вдруг, что улыбаюсь и флиртую. И что это приятно.
А еще бессмысленно, нерезультативно и не приближает к цели. Тяжело вздохнув, я прямо взглянула ему в лицо… и поймала взгляд на своем декольте.
— Это, что ли — серьезен? — протянула разочарованно.
Мы остановились. Он смотрел с виноватым видом и теперь уже в глаза. Ага — будто бы виноватым. Я… хотелось бы убивать взглядом, но… таким несерьезным это все показалось вдруг — опереточным. Что-то пошло не туда и не так, а у меня нет времени. И дальше уже будет не это вот… дальше будет «замуж» и все из него вытекающее.
— Разрешите присоединиться к вашему разговору, со стороны он кажется весьма интересным, — встал вдруг рядом с нами Его высочество.
— Он должен быть о флоте, но жарко… Сергей Фаддеевич не видит дальше женского декольте.
— Все это как-то связано между собой? — заулыбался Константин, заглянув и себе. Господи…
— Ему и объяснять — я не могу знать. Прошу прощения…
Отведя от меня смеющийся взгляд, Загорянский взглянул на друга будто даже с какой-то гордостью — смотри, мол, какая!
— А вот я всегда готов поддержать разговор о флоте, — кивнул мне Константин и принял серьезный вид.
— У Таисии Алексеевны аналитический склад ума и, выйдя из Смольного института, она вдруг обнаружила несоответствия в организации флота, которые ее теперь и мучают, — доложил этот… собака сутулая, сразу теряя в моих глазах. Некрасиво так делать.
— И в чем же состоит это несоответствие? — ласково поинтересовался высочество.
И здесь тоже была скрытая издевка, может и не совсем злая… Но это был вызов. Настоящий вызов! Я чувствовала — выхожу из себя, я злилась. Да не то слово! Минимум — тянуло на нелитературщину, максимум… краев вообще не наблюдалось.
— Достаточно ли укреплений Свеаборга и фортов Кронштадта, а также сил Балтийского флота для противостояния флоту британскому в случае агрессии, направленной на Российскую империю?
— Умеете вы, однако, Таисия Алексеевна… — помолчав, тихо протянул Загорянский: — Этот вопрос той же природы, что и конец света или нежелания мною счастья для вас?
— Постой, Сергей, — вмешался Константин, — это не тот вопрос, на который я просто ответил бы «да», здесь настоящая провокация. С чего вы решили, Таисия Алексеевна…
— Можно — Таис, Ваше высочество, — нетерпеливо уточнила я. Внутри уже что-то било, как конь копытом — только бы успеть зацепить интересом, только бы не помешали! Я спешила, я так спешила! И к черту — насколько неправильно я себя веду. Нарушать, так нарушать, как следует.
— Благодарю… Таис. Тогда и ко мне прошу без титула, — на миг замешкался тот, — и все-таки… почему вы считаете агрессивные действия со стороны Великобритании возможными?
— Потому что сейчас у России только два серьезных врага — она и Османская империя.
— Соглашусь, что Великая порта наш старинный враг…
— Как и британский парламент, и королева Виктория со своим кабинетом министров.
— Вы неправы, — терпеливо возразил мужчина, — с королевой у нас прекрасные отношения, с британцами всегда можно договориться.
— То, что Британия шлет дары и заверяет в дружбе, значит только то, что она хочет показать. Это не настоящие ее планы, это дипломатия.
— Вы полагаете, уже есть какие-то планы?
— Слишком много причин для этого.
Англию они не видят… о данайцах, дары приносящих, не помнят! Император рассекал по Финскому на дареной яхте «Королева Виктория», предпочитая добираться из столицы в Петергоф не по суше, а по воде.
— Но как вы можете судить о таком? Вы не можете знать… — кашлянув, начал Загорянский.
Константин молчал, вперив в меня взгляд. Как сверло — подумалось…
— Это разные вещи — судить и знать, Сергей Фаддеевич, — вежливо объяснила я, возвращая издевку: — Судить о чем-то я имею право, потому что мыслю, а знать и правда не могу, поэтому сужу согласно логике: у нас огромная страна, неисчислимые богатства, а Великобритания — несколько убогих островов и только. В этом и есть причина ее нынешней силы — она вынуждена была развиваться. Чтобы заиметь то, что сейчас имеет, ей пришлось торопить судостроение и сейчас у них самый передовой флот, паровые корабли. Добравшись с помощью флота до чужих богатств, Великобритания завоевала их силой оружия. И постоянно совершенствует его для этих же целей — военных. И теперь у них почти полмира колоний, а на вооружении сплошь самое передовое стрелковое оружие — нарезное.
Я отдышалась и добавила тише:
— У Российской империи никогда не было и не будет друзей. Только временные союзники. На данный момент истории главные ее враги Великобритания и Османская империя.
— Это уже как-то и слишком, — потер лоб Константин, — тогда из последнего — мы дружны и находимся в родственных отношениях с половиной Европы.
— В случае конфликта, в лучшем случае они сохранят нейтралитет, а скорее — встанут у наших границ в ожидании того, как пойдут дела на фронте.
Так оно и будет в результате. И Николай бросит к западной границе свою лейб-гвардию — на смерть, как первый заслон. Сражение не состоится — не рискнут, но гадость «друзья» и родственники все-таки сделают, оттянув на себя какие-то силы.
— На каком фронте⁈ — позволил Константин вырваться раздражению.
— Какая разница⁈ Вы все равно меня не слышите. Я даже знаю о чем сейчас думаете — с чьих слов я говорю?
— С чьих слов вы говорите, Таисия Алексеевна⁈ Это не могут быть ваши мысли.
— А чем мои мысли должны быть хуже ваших, Ваше высочество? Почему вы считаете, что ваш мозг способен производить их разумными, а мой недоразвит для этого? Вы старше всего на год.
— У нас разный уровень образования и совершенно отличный способ мышления, — шипел он сквозь зубы.
Сейчас был похож на натянутую струну, напомнив Дубельта тогда — такого же напряженного и подозрительного. Я даже оглянулась, разыскивая того взглядом. Зачем — без понятия, хотя…