— Вот теперь, — сказал он, — вы хоть немного похожи на людей, которых начинают понимать, куда они попали.
А куда мы попали? Если нас так гоняют, ещё до того, как мы приняли присягу? Честно говоря, мне на это было уже плевать. Я стоял, чувствуя, как ломит всё тело сразу, и думал только об одном: Если это была только первая ночь, то что будет дальше?
Глава 6
Несколько последующих дней запомнились мне плохо. Точнее запомнились мне только боль в перегруженных мышцах, усталость, желание спать, голод и чувство вселенской несправедливости. Но ту, свою первую ночь в казарме, и день после неё, я всё же запомнил на всю жизнь.
Кое как сбегав на зарядку, мы вернулись в расположение, и на построении перед завтраком, почти вся рота оказалась в залетчиках. На осмотре сержанты мгновенно придрались к грязной форме, не чищенным сапогам, серым от пота подворотничкам. Никого не волновало, что мы всю ночь бегали как ломовые лошади, им это было до лампочки. Нам популярно объяснили, что до подъёма у нас было целых два часа, которые нужно было потратить не на сон, а на приведение себя в порядок. Постирать форму, успеть высушить, погладить, подшиться, и надраить сапоги и бляхи до зеркального блеска.
Мы понуро молчали. Сами сержанты, которые пусть и в облегченном варианте, но тоже пробежали ночной кросс, как раз, так и выглядели, чистыми и опрятными. Как им это удалось, никто и понятие не имел.
Уже потом, когда рота в наказание проползала на брюхе целый час, Воронцов нам объяснил, каким образом мы могли всё успеть, и даже поспать после этого могли умудриться.
Тонкостей было много, но я запомнил основное. Оказывается, опытные солдаты после такого испытания, в умывальник шли не только зубы чистить, но и несли туда свою форму. Наскоро состернув её буквально за пару минут, форму не вывешивали сушится, а выжав с кем ни будь на пару как следует, аккуратно расправив, клали под матрас. Под весом тела спящего солдата, мокрая ткань разглаживалась, и высыхала уже как будто по ней утюгом прошлись. С подворотничками было ещё проще. Некоторые бойцы пришивали их на воротник по очереди, по две — три штуки, делая подшиву тоньше. Когда пачкался верхний слой, его просто отрывали. Прягу можно чистить на ходу, для сапог в кармане должна быть всегда тряпочка. Вроде и просто всё, но кто бы из бывших гражданских сам догадался?
Кстати постельное белье нам заменили в тот же день. Оказывается, замена как раз и должна была быть по графику, поэтому наволочки и простыни никто особо не жалел во время марш-броска, а матрасы и одеяла мы просто вытрясли.
После той ночи нас уже не просто гоняли, а добивали планомерно и без передышки. Подъём, кросс, зарядка, завтрак, строевая, уставы, спорт, снова строевая, снова бег, потом опять строевая, отбой, ночная тревога. И так по кругу. Спаали мы от силы часа четыре, и то, если очень повезет.
Я даже толком не успел познакомится с парнями из моего призыва, говорить и общаться попросту сил не было. В роте нас было всего семьдесят человек, но мы пока держались втроем, я, Макс, и прибившийся к нам Слава.
На строевой подготовке нас учили работать с оружием в строю. Автоматы выдавали почти на каждое занятие. Правда, только на время этих занятий и, само собой, без патронов. Получали их под роспись, тащили на плац, там отрабатывали стойки, повороты, движение в строю, команды «на грудь», «на ремень», «к ноге», а потом так же организованно сдавали обратно. С непривычки руки и плечи от оружия тоже отваливались будь здоров. Автомат хоть и без патронов, а всё равно весит прилично, особенно когда ты не спал и не отдыхал толком несколько суток.
Нам с Максом приходилось тяжелее остальных. Наш призыв уже успел пройти карантин и хоть как-то втянуться. Они за две недели успели выучить, как правильно становиться в строй, как держать равнение, как отвечать, как двигаться по команде, как выглядеть, чтобы не цеплялись по мелочи. А мы с ним влетели в этот ритм с ходу и теперь просто пытались догнать всех сразу.
Если роте что-то объясняли один раз, то нам этого не хватало. После отбоя приходилось шёпотом повторять всё между собой, пока глаза сами не закрывались.
— Как там автомат берётся по команде «на грудь»? — тихо спрашивал Макс, лёжа на койке и растирая запястье.
— Через ремень, с перехватом, чтоб не болтался, — так же тихо отвечал я. — Только не торопись, магазин должен смотреть влево, а дульный срез быть на уровне подбородка. И цевье опускай, когда на шею ремень закинешь. Левая рука должна быть опушена.