Один раз в умывальнике двое из соседнего взвода затихли, как только я вошёл. Потом один, делая вид, что шутит, бросил:
— Осторожнее, а то ефрейтор услышит.
Я медленно повернул голову, посмотрел на него и спросил:
— Ты что-то сказать хотел?
Он сразу отвёл глаза.
— Да ты чего Серый, я же пошутил.
— Пока не смешно было. А я вот, как назло, настроился посмеяться. — Прищурив глаза я осмотрел борзого бойца с ног до головы — Так что придется развлекать меня, клоун. Упор лежа принять!
Никаких драк, никаких разборок, я просто перестал пытаться быть хорошим для всех.
Тяжелее всего было то, что у меня почти не осталось времени даже на свои мысли. Раньше, если выдавалась редкая минута, можно было просто сесть, вытянуть ноги, помолчать, тупо посмотреть в стену. Теперь нет. То одному надо помочь, то у другого ремень порвался, то третий потерял карандаш, без которого нельзя на самоподготовке. Любая ерунда в итоге стекала ко мне.
Макс по этому поводу ржал беспощадно.
— Ну что, товарищ большой начальник, как там управление личным составом?
— Иди в жопу.
— Не могу. Я рядовой. Мне без приказа никак нельзя из расположения отлучатся.
— Щас будет у тебя приказ, а из расположения как раз отлучаться никуда не надо, ту этих жоп несколько десятков в наличии.
— Эх, вот что власть с человеком делает…
Иногда только он и спасал тем, что продолжал разговаривать со мной как раньше. Без этого я, наверное, сам бы начал верить, что действительно стал кем-то другим.
Глава 8
Самолет Ан-2 катился по бетонной полосе аэродрома Чирчик в нашу сторону. Моё отделение стояло на выжженной траве недалеко от взлетной полосы в полной готовности. Кукурузник совершил уже два взлета с курсантами и две посадки, и сейчас наша очередь. Сегодня у нас первый прыжок с парашюта, с восьми сотен метров.
Между собой парни нашего взвода давно обсуждали этот первый, предстоящий прыжок. И все поражались скорости, с которой нас готовили. В обычных десантных частях свой первый прыжок десантник обычно совершал не раньше, чем через три месяца подготовки, а нас как будто куда-то палками гнали.
То, что мы не в обычной десантной части, знали уже все, но при этом никто точно не мог сказать, что за суперменов из нас готовят. Сержанты отмалчивались, хотя наверняка знали, офицеры ничего нам не говорили.
— Нас готовят в ДШБ, точно вам говорю — горячился Дяченко, когда мы поднимали этот вопрос между собой.
— Да нет, — Отмахивался Макс — ДШБ тот же десант, у меня сосед в ДШБ служил, и про такую жесть он не рассказывал. Вспомните занятия, десант такому не учат. Нас в разведку готовят, пополнят нами отдельные разведроты.
— Потому и не рассказывал, что у него подписка — Возражал Дяченко — мы тоже подписки давали, если ты забыл.
— Вы оба не правы — Усмехался Коля — Обычный десант, просто я слышал, что из нас ДШМГ сформируют.
— Это чего за хрень такая? — нахмурился Макс. — И от кого слышал?
— Десантно-штурмовые маневренные группы вроде — не уверенно сказал Коля — В канцелярии слышал, как Бирюков замполиту рассказывал, что рапорт писал, чтобы его с нами отправили, мол скучает по своей ДШМГ.
— ДШМГ — это у пограничников — заговорил молчавший до этого Слава — А мы какое к ним отношение имеем?
Во мнениях о принадлежности нашего учебного полка какому-либо роду войск мы так и не сошлись.
Сегодня прыгать мы будем без снаряжения, можно сказать налегке. На нас закреплены парашюты Д-6 и З-5, один на спине, а другой на животе. На голове у нас матерчатые прыжковые шлемы, песчаного цвета, ну в принципе и всё, даже фляги мы в казарме оставили.
От нашего учебного полка до аэродрома нас везли на шишиге буквально пятнадцать минут, не больше, а перед этим, мы с самого раннего утра потели в ВДК, сдавая зачеты по воздушно-десантной подготовке, и укладывая парашюты, под присмотром сержантов и инструктора.
Целый месяц мы день через день готовились к этому дню, на специальном полигоне, где был расположен воздушно-десантный комплекс, и сегодняшний день покажет, чего мы усвоили.
Парашютный комплекс в учебке был оснащён основательно. Стояли макеты фюзеляжей Ан-2 и Ми-8, на которых мы до автоматизма отрабатывали команды «Приготовиться!», «Пошел!», правильное отделение от борта и группировку. Нас подвешивали в подвесные системы, где эмитировался прыжок. После имитации раскрытия курсант обязан был задрать голову и прокричать: «Купол полон, стропы в норме!». Учили тянуть за свободные концы строп, чтобы развернуть парашют «по ветру», учили устранять «перехлесты». Если стропа перекинулась через купол, курсант должен был знать, за какую лямку дернуть, чтобы «сбросить» её. Ну и конечно мы должны были знать, что делать, при отказе основного парашюта.