Капитан закончил и отступил на шаг.
— Взводным — занятия согласно распорядку. Завтра подъём как обычно. Разойдись.
Строй развалился не сразу. Сначала всё по уставу: команды, повороты, движение по взводам. Только когда дошли до расположения, люди начали оживать. Но как-то странно, вполголоса. Не было обычного гомона. Даже те, кто обычно не затыкался, сейчас говорили тише.
— Вы понял вообще, что Бирюклв сказал? — первым не выдержал Коля. — Спецназ ГРУ!
— Может, капитан специально ляпнул, чтобы мы обосрались покрепче, — буркнул кто-то сзади.
— Да не похоже, — отозвался Слава. — Он говорил вполне серьёзно.
Мы шли молча ещё метров двадцать.
— То есть нас реально в спецназ готовят? — тихо спросил Макс, будто сам у себя.
Никто не ответил. Потому что и так уже всё было ясно.
— А я говорил, что это не обычная часть, — шёпотом заявил Коля. — Чувствовал же.
— Ты всё подряд говорил, — отмахнулся Макс. — Всё тут перебрали, и ДШБ, и разведка, и погранцы.
— Ну а что, — не сдавался Коля. — В итоге-то не пехота.
— Заткнитесь оба, — негромко сказал Слава. — Башка и так гудит.
Я сел на свою табуретку, положил берет рядом с собой на край тумбочки и долго просто смотрел на него. Голубой, новый, ещё не примятый. Час назад мне казалось, что это сегодня главное. Первый прыжок, берет, всё такое. А теперь он просто лежал передо мной, и я никак не мог понять, что по этому поводу чувствую.
Наверное, должен был радоваться. Но радости не было. Макс подсел рядом.
— Ты чего молчишь? — спросил он.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Перевариваю.
— Я тоже, — признался он. — Если честно, я думал, нас максимум в разведбат какой-нибудь сунут. А тут вон оно как.
Он помолчал и вдруг тихо добавил:
— Дяченко жалко.
— Жалко, — сказал я. — Только что толку жалеть, он сам виноват.
Макс кивнул. Да, толку. Какая теперь разница. Завтра его уже тут не будет. В линейную часть уйдёт, и всё. А мы останемся. Те, кого пока оставили.
После отбоя я лёг на койку, но сна не было. Тело гудело после прыжка, пробежки и всего этого дня, а голова, наоборот, работала слишком бодро. В темноте казармы кто-то ворочался, кто-то сопел, кто-то ещё шептался с седом, пока дежурный сержант не шикнул.
Я лежал, глядя в потолок, и прокручивал день с самого утра. Аэродром. Ан-2. Пустота за дверью. Рывок купола. Пыльный бег обратно. Берет в руках. Лицо Дьяченко. И потом — эти слова капитана. Спецназ ГРУ.
Честно говоря, я не испытал ни гордости, ни восторга. Только какое-то тупое, тяжёлое удивление. Наверное, именно сегодня до меня впервые по-настоящему дошло, что всё это не игра и не армейская показуха. И что всё очень серьёзно. С этой мыслью я наконец закрыл глаза.
Глава 9
Подняли нас в этот раз ещё до подъёма роты, при чем не всех, а только моё отделение, и нескольких парней из соседнего. В казарме темно, только дежурный сержант на нас шипит, чтобы не гремели табуретками и не разбудили остальных. Мы сначала даже не поняли, что происходит. Обычно перед нормальным выходом хотя бы за полчаса начиналась суета, команды, построение, беготня снаряжения, а тут всё как-то тихо и быстро.
Нас вывели наружу восьмерых. Из командиров с нами оказался только сержант Каражегитов. Ни взводного, ни ротного, вообще ни одного офицера рядом не было. Это уже выглядело странно. Каражегитов был не из тех, кто лишние слова любит, и объяснять ничего не стал. Просто окинул нас взглядом и коротко сказал:
— Снаряжение полное. Боекомплект полный. Оружие — не применять ни при каких условиях. Задача — скрытно выйти в район, подняться на хребет, оборудовать наблюдательный пункт, выставить охранение, организовать засаду на тропе и к установленному времени вернуться.
Коля, уже закидывая РД на плечо, буркнул вполголоса:
— Отлично. С автоматом ходить можно, стрелять нельзя. Очень успокаивает.
— Может, будем врага морально давить, — так же тихо ответил Макс. — Показывать ему наши полные магазины и строго смотреть.
Я шикнул на них, но сам тоже отметил про себя: выход какой-то мутный. Полный БК, а стрелять запрещено. Один сержант. Никаких офицеров. И самое приятное — подняли нас так рано, что в столовую мы даже не заходили. То есть задача, по сути, начиналась уже на пустой желудок, а нам даже сухпай не выдали, и фляга как положено, одна на весь день.
Когда кто-то осторожно спросил сержанта насчёт завтрака, тот даже не повернул головы:
— Поедите, когда вернётесь. Если заслужите.
Это он сказал совершенно спокойно, как будто речь шла не о еде, а о благодарности от начальства. Типа как собак дрессируют: сделал всё правильно — получи сладость, не сделал — газетой по морде, и ходи голодный.