Выслушав пару издевательских подколок, несколько тупых шуток, по поводу моего звания и должности, а также особого положения, я пресек в итоге это в корне, и очень жёстко, да так, что вся рота языки в задницу засунула, не позволяя в моем присутствии даже косого взгляда.
Просто на очередном из занятий по рукопашному бою, когда мне выпало встать в паре с Коляном, я встал на против него, и сказал:
— Хотел меня отпи…ть? — Посмотрел я ему в глаза — У тебя есть шанс. Работаем в полный контакт.
— Хана тебе Серый — Даже обрадовался он — Только потом не жалуйся своим дружкам.
— Начали! — Ответил я.
Я отработал по нему в полную силу, можно сказать даже жестоко. Я готовился к этой драке, и готов был идти до конца, а он нет. Проиграть мне было нельзя, и я применил весь свой небогатый арсенал приемов, которые нам показывали в учебке, и освоенных на улице и на зоне. Коля тоже был не слабак, и драка вышла сложной, но я был злее и не обращал внимание на боль. Через минуту, с разбитой губой, опухшей скулой и выбитым плечом, я добивал его ногами, когда он упал. Оттащили меня от него только инструктора.
Теперь о дружбе с парнями из отделения можно было окончательно забыть, но я и так знал, что её больше не будет. В общем я отпустил ситуацию, позволяя ей развиваться своим чередом, не пытаясь быть хорошим для всех. А через несколько дней всё это стало вообще не важно.
После утреннего построения старшина вдруг ткнул в меня пальцем:
— Серёгин, выйти из строя.
Я вышел.
— За мной.
Без объяснений. Без лишних слов. Повёл меня через плац к штабу полка. Там уже стоял замполит с папкой под мышкой. Рядом ещё двое офицеров, которых я раньше видел мельком, но лично не знал. Замполит пробежал глазами по бумаге и сказал:
— Ефрейтор Серёгин. По приказу командира полка переводитесь в сержантскую учебную роту. С сегодняшнего дня.
Я молчал. Он поднял глаза:
— Вопросы?
— Никак нет.
А что тут спрашивать? Почему? Зачем? Я знаю, что он мне ответит. У замполита вообще, ничего лучше не спрашивать. На любой вопрос последует лекция на полчаса, о воинском долге, о высоком доверии, о преданности делу Ленина… Оно мне надо? Переводят — значит переводят.
— Срок обучения для вас увеличивается, — продолжил он. — Вместо трёх месяцев — пять. До окончания курса будете проходить подготовку в составе сержантской роты. Вещевое имущество и личные принадлежности забрать немедленно. Через час прибыть к старшине новой роты. Выполняйте.
— Есть.
Вот и весь разговор. Старшина повёл меня обратно. По дороге буркнул, не глядя:
— Повезло тебе.
Я ничего не ответил. Повезло или нет — это ещё посмотреть надо было.
В расположение я вернулся уже с пониманием, что на этом моя жизнь в этой роте закончилась. Больше я сюда не вернусь, и с парнями своего призыва может быть увижусь разве что только случайно. Этот этап моей жизни пройден.
Собирался я быстро. Вещей у курсанта немного — сидор, бельё, всякая мелочь, тетрадки, бритвенные принадлежности, снаряга и автомат. Пока собирал, вокруг потихоньку начинали понимать, что происходит. Первым не выдержал Макс.
— Это чего, Серый? Куда?
— В сержантскую роту.
Он даже присвистнул. Об этой роте в учебке ходили легенды. Про нее шутили, что оттуда нормальными людьми выходили считанные единицы — настолько сильной у них была подготовка. Курсантов этой роты сразу можно было отличить от других, поскольку они всегда ходили с полевыми планшетами.
— Один?
— Из нашей роты один.
Коля, стоящий рядом вновь не смог удержаться и хмыкнул:
— Ну всё. Дослужился.
Я посмотрел на него, и он вздрогнул, улыбка медленно сползла с его лица.
— Может, и дослужился.
Он хотел ещё что-то сказать, но промолчал. Видимо, понял, что сейчас не тот момент. Слава поднялся, подошёл ближе:
— Надолго?
— До конца курса. Ещё два месяца сверху.
— Весело.
— Ага.
Вот и весь разговор. Без соплей, без братаний. В армии вообще долгие прощания не в ходу. Сегодня вместе спишь в одном расположении, завтра человека уже нет, и на его месте другой. Когда я уже закинул сидор на плечо, подошёл Макс и коротко протянул руку.
— Давай, Серый. Не пропадай.
Я не стал припоминать старые обиды и руку пожал. В конце концов мы не враги, и нас многое связывало. Сейчас, когда я уходил, парни вдруг осознали, что им со мной делить больше нечего, а ещё в их глазах читалась тревога. Вместо меня их ожидал новый командир, и кто это будет, как сложатся с ним отношения, их тоже тревожило.