— Серёгин.
— Я!
— На КПП. К тебе посетитель.
Я даже не сразу понял смысл сказанного. Какой посетитель?
— Кто? — вырвалось у меня раньше, чем я успел прикусить язык.
Ерёмин посмотрел так, что лучше бы я этого вопроса не задавал.
— Мне откуда знать? Сказано: прибыл отец. У тебя час на всё про всё. Сдать автомат с БК и бегом. По возращении доложишь.
— Есть.
Я вышел из строя, бегом добрался до оружейной комнаты, оставил оружие и направился к контрольно-пропускному пункту, чувствуя, как внутри медленно поднимается холодок.
Отец? Какой, к чёрту, отец?
Мой старик в моей прошлой жизни и трезвым-то почти не бывал. Алкаш конченый. На сына ему было плевать всегда, кроме тех редких случаев, когда можно было стрясти с меня денег или что-нибудь пропить из моих вещей. А уж чтобы он сам, по собственной воле, сорвался и поехал в Чирчик, в закрытую часть, повидаться со мной? Да у него на это ни желания, ни денег, ни даже мозгов бы не хватило.
Чем ближе я подходил к КПП, тем меньше мне нравилась вся эта история.
Уже у самого входа я вдруг понял, что знаю ответ. Ещё не видел человека, ещё не услышал ни слова, а внутри уже всё встало на свои места.
Это не отец. Это привет из той жизни, которую я, похоже, слишком рано решил считать законченной.
На КПП дежурный прапорщик мельком глянул в журнал, потом на меня:
— Серёгин?
— Так точно.
— Проходи. Ждёт тебя.
Я вышел в маленький дворик перед проходной и сразу увидел его. Лет сорок с небольшим. Крепкий, чисто одетый, в гражданке. Спокойный, уверенный взгляд. Ни суеты, ни смущения, ни любопытства. Стоял спокойно, курил, щурился на солнце. Увидел меня — бросил окурок, затоптал и едва заметно усмехнулся.
Лицо было незнакомое. Но порода — знакомая до боли.
Таких я в прошлой жизни повидал достаточно. Не шнырь, не бык, не шестёрка с рынка. И не сам хозяин, конечно. Но человек при серьёзных людях. Из тех, кто говорит негромко, вежливо, без мата, а потом после его слов люди или исчезают, или начинают очень быстро понимать, где их место.
Он сделал шаг навстречу.
— Ну здравствуй, Сергей.
Голос тоже был спокойный. Даже слишком. Я остановился в двух шагах от него, глядя прямо в глаза.
— Мы знакомы?
Он чуть усмехнулся.
— Заочно.
— А отец мой где?
— Не приехал, как видишь.
— Вижу.
Повисла короткая пауза. Дежурный на КПП демонстративно отвернулся, будто его это вообще не касается. Мужик оглядел меня — форму, погоны ефрейтора, планшет, сапоги — и кивнул, словно отметил что-то про себя.
— Неплохо устроился.
— Кто ты?
— Скажем так… от общих знакомых из твоего города.
Вот теперь всё окончательно встало на место. У меня внутри будто что-то неприятно сжалось. Не от страха даже. От злости. Потому что одно дело — помнить, что прошлое где-то там, далеко. И совсем другое — увидеть, как оно приехало за тобой в воинскую часть, через полстраны, под видом родного отца.
— Ошиблись адресом, — сказал я сухо. — У меня с теми знакомыми дел больше нет.
Он посмотрел на меня внимательно, без усмешки.
— А вот они считают иначе.
— Это их проблемы.
— Не горячись, Сергей. Я же не ругаться приехал. Поговорить.
— Нам не о чем.
— Есть о чём.
Он сказал это всё так же тихо, но в голосе впервые прозвучала твёрдость. Не угроза ещё. Просто намёк, что человек привык, когда его дослушивают до конца. Я молчал. Он тоже выдержал паузу, потом чуть наклонил голову.
— Тебя просили передать, что про тебя не забыли. И что кое-какие вопросы, оставшиеся дома, сами по себе никуда не делись. Люди хотят понимать, как ты дальше собираешься жить. Как проблему решать.
Вот тут уже во мне начал подниматься настоящий холод. Нашли. Сукины дети, нашли всё-таки. Не просто отследили, куда меня призвали. Добрались до закрытой части, договорились, приехали, придумали легенду с отцом. Значит, искали плотно. Значит, вопрос для них действительно важный. И значит, отпускать меня в покое они не собирались.
Я смотрел на него и думал только об одном: как далеко тянутся руки у тех, кого я считал оставшимися в прошлом.
— Передай своим людям, — сказал я, тщательно подбирая слова, — что я теперь в армии. И живу по уставу. А проблем у меня нет, ваши же меня не касаются, я к ним отношения не имею.
Он усмехнулся краешком рта и посмотрел на меня долгим, цепким взглядом.
— Ты, Серый, не путай форму с защитой. Форма сегодня есть, завтра нет. А вопросы остаются. И у нас вопросов к тебе накопилось порядком. Основной ты наверняка знаешь, ну и выяснить бы, куда наши близкие делись, которые тебя искали.