Вот это уже была почти прямая угроза. Сказанная спокойно, без нажима, чуть ли не по-отечески. Оттого и звучала особенно мерзко.
Я почувствовал, как у меня внутри всё неприятно подбирается, как перед дракой. Только драться тут было нельзя. Передо мной не курсант с плаца, которого можно вбить в землю на рукопашке. Передо мной был человек, за которым стояли другие люди. Намного опаснее.
— Ты всё сказал? — спросил я.
— Не всё. — Он достал из кармана пачку сигарет, но закуривать не стал, просто покрутил в пальцах. — Ещё просили передать, что время у тебя есть. Пока. Служи, учись. Только не вздумай теряться, когда вернёшься. Тебя найдут в любом случае, но тогда разговор уже будет другой.
Я ничего не ответил. Потому что отвечать тут было нечего. Я и так всё понял. Нашли меня не случайно. И приехали не для того, чтобы пугать ради удовольствия. Это было предупреждение. Метка. Напоминание, что даже здесь, за колючкой, в форме, под командованием Ерёмина, я всё равно не до конца вырвался из той старой жизни.
Он убрал сигареты в карман и чуть отступил.
— Ладно. Не буду тебя больше задерживать. Служи.
Потом, уже почти отвернувшись, добавил:
— И про родителей своих не забывай. Пиши, а то беспокоятся они о тебе. Пропал, ни слуху, ни духу. А им и так несладко. Люди они конечно разные бывают, иногда слабые, иногда совсем пропащие. Но кровь есть кровь.
Вот теперь я едва не усмехнулся. Красиво сказал. Почти душевно. Только я слишком хорошо знал таких «душевных» людей. Если они вдруг вспоминают про кровь, значит, хотят зацепить за что-то внутри. Это угроза, тут и думать нечего.
Он ушёл, не оборачиваясь. За КПП его ждал «Москвич» с водителем, на ташкентских номерах. Значит подключили и местных… «Москвич» уехал, а я остался стоять во дворике КПП, чувствуя, как по спине медленно стекает холодный пот, хотя солнце уже начинало припекать по-настоящему.
Вот тебе и новая жизнь, Серый. Вот тебе и армия, которая, казалось бы, должна была отрезать всё лишнее. Выходит, хрен там. Прошлое не просто тянулось за мной следом. Оно оказалось настырнее, чем я думал. И намного ближе.
Несколько секунд я стоял на месте, потом глубоко вдохнул, выдохнул. Спокойно Серёга. Надо не торопясь всё обдумать, но сначала нужно кое-что проверить.
Я вернулся на КПП, и подошел к прапорщику.
— Разрешите обратиться?
— Чего тебе?
— Батя мой чего-то паспорт найти свой не может. Он у вас его случайно не забыл?
— Чего ты мне голову морочишь? — Возмутился прапорщик, но по столу всё равно пошарил — Нет у меня никакого паспорта! Я данные в журнал переписал, и отдал его обратно, пусть у себя по карманам ищет!
— А может он вам не свой паспорт дал? С ним дядя приехал, может батя случайно его паспорт вам показал?
— Я что, на тупого похож⁈ Его это был паспорт, фото, серия, номер, Серёгин Николай Ефремович — Прочитал прапорщик запись в журнале — Вон, сам смотри.
Я глянул в журнал. Да, данные отца. Номер и серию его паспорта я конечно не помнил, но фамилия, имя и отчество совпадали. И прапорщик наверняка сверил фото с лицом. Тут он прав, в спецчасти спецназа ГРУ тупых не держат.
— Виноват товарищ прапорщик — Сказал я, закрывая журнал — Наверное сам куда-то убрал и забыл. Найдет значит. Разрешите идти?
— Вали — Прапорщик махнул рукой — Если увольнительную дадут, военный билет не забудь с собой взять, без него не выпущу. И форма чтобы в порядке была!
— Увольнительную? — Удивился я.
— Совсем вам мозги отбили. — Вздохнул дежурный по КПП — Когда родители приезжают, обычно дают увольнительную в город до отбоя. Иди к своему ротному и отпрашивайся, рапорт напишешь, и свободен на весь день. Отдохнешь хоть немного балбес. Всё, вали, задолбал.
— Благодарю.
Я вышел с КПП. В голове — ворох мыслей. Они забрали паспорт отца, или сделали поддельный, но то, что они плотно пообщались с моими не путевыми родственниками, это факт. Признаться честно, меня их судьба не особо-то волновала. Не заслужили они заботы. Но всё равно, эти твари посмели угрожать моим родителям, а это уже перебор. По всем, так сильно уважаемым ими понятиям, это западло и беспредел.
Идти на занятия не хотелось. В голове бардак, а там думать надо. Затуплю я где ни будь, как пить дать затуплю. И тогда помимо тех неприятностей, что я уже сейчас имею, ещё и меня иметь будут. Мысль об увольнительной, которую поселил в моем мозгу прапорщик, сейчас всплывала всё чаще и чаще. Отдохнуть бы, подумать, собраться с мыслями. Раз такая возможность выпала, то почему бы не воспользоваться? Хоть какая-то польза будет от этих уродов, что мне даже в армии жить спокойно не дают. Того, что меня этот залетный будет караулить у входа в часть, и что за мной проследят, я не боялся. Они же не знают, когда я выйду, и выйду ли вообще. Чтобы за мной следить, им лагерь тут возле КПП разбивать придется. К тому же «Москвич» уехал быстро, и явно не в Чирчик, на трассу он ехал в сторону Ташкента.