Офицер открыл дверь, вылез, поправил ремень и потянулся. В руке у него был опечатанный портфель с нашими документами. Только сейчас я его разглядел как следует. Портфель выглядел так, будто его уже не первый год возят по таким же КПП — углы сбиты, кожа потёртая, ручка, к которой была прикреплена сургучная печать, уже местами потрескалась.
Солдат с автоматом на реплику лейтенанта никак не отреагировал, а с каменным лицом кивнул в сторону домика КПП:
— Старший с документами на КПП, остальные в машине.
Офицер жизнерадостно заржал, одобрительно кивнул бойцу и пошёл к одноэтажному домику, стоящему справа от ворот. Дверь открылась — внутри тень, стол, телефон. Солдат остался снаружи, рядом с машиной.
В УАЗике было душно, и я открыл дверь, чтобы хоть немного вдохнуть свежего воздуха.
— Сидеть! — Смуглый боец отреагировал мгновенно, слегка подняв автомат, и уставившись на меня злым глазами. Ствол чуть повёлся в мою сторону, не направленно, но так, что сразу стало понятно — ещё движение, и уже не предупреждение будет.
— Дверь закрой, молодой. Никто не разрешал тебе её трогать. — Водитель подал голос впервые за всю поездку, а затем обратился к нашему сторожу — Не бзди Рахимов. Никто тут нападение на караул отрабатывать не собирается.
— Ага — Криво усмехнулся Рахимов, не опуская автомат — Звизди больше Валера, со мной этот номер не проканает. Пополнение обычно на шишигах привозят, много, а вас всего четверо, да ещё и Морозов…
— Ох и дебил же ты Нурик — Вздохнул водитель — Морозову делать нечего, с тобой развлекаться.
— Молчать! — Солдат упрямо сжал зубы.
Водитель спорить не стал, просто махнул рукой, в воздухе повисла напряженная тишина, и стало слышно, как из открытой двери КПП доносятся голоса лейтенанта и неизвестного мне офицера.
— Кто такие?
— Двоечники. Двое всего. Давай быстрее Виталя, жрать охота.
— Щя всё будет Рома, не суетись.
Опять тихо, а потом раздался звук, который человек выросший в Советском Союзе не перепутает ни с чем. Кто-то крутил диск телефона. Щёлканье было медленным, вязким, как будто даже телефон здесь работал с ленцой от жары. Изнутри домика тянуло табачным дымом, старой бумагой и чем-то ещё канцелярским, затхлым. Наверное, так пахнут все подобные помещения в армии: журналами, чернилами, пылью и людьми, которые сидят там сутками. Через открытую дверь было видно край стола, серый телефонный аппарат и стоявший на подоконнике алюминиевый чайник с вмятым боком.
— Дежурный по части? КПП. Прибыло пополнение… Да… По списку… Морозов. Понял.
Трубка с грохотом опустилась на аппарат, и неизвестный голос снова заговорил.
— Ожидайте. И дверь закрой Морозов, пыль летит.
Дверь КПП захлопнулась. Несколько секунд ничего не происходило. Двигатель УАЗа урчал, пыль оседала не него и по окружающему пространству, жар давит почти невыносимо. Мы молчали, солдат с автоматом стоял там же. Не спускает с нас глаз, не разговаривает. Просто контролирует. Через минуту дверь снова открывается:
— Пропустить. — Говорившего мы так и не увидели, выходить из помещения на палящее солнце он не стал.
Рахимов облегченно выдохнул, подошёл к шлагбауму, взялся за край и поднял его вручную — скрип металла и дорога свободна. Шлагбаум поднимался тяжело, как будто и он устал стоять на этом солнце вместе со всеми.
Лейтенант тем временем снова плюхнулся на пассажирское сиденье и коротко приказал водителю:
— Заезжай.
УАЗ трогается плавно, без газа в пол. Проезжает мимо солдата, держащего шлагбаум — тот разворачивается корпусом, провожает взглядом до конца проезда. На потном лице Рахимова видна недовольная гримаса.
— Зассал — Выдает водитель, усмехаясь. — Здорово вы товарищ лейтенант их запугали.
— Это мы могем — Равнодушно отвечает лейтенант — Сразу к бане давай. Двое их всего, туда все подтянутся.
— Есть! — Коротко отвечает водитель.
УАЗ покатил по бетонке. Мимо проплывали какие-то здания, заборы, плац. Всё было пыльное, выцветшее, одноцветное. Несколько раз машина обгоняла группы солдат, бегавших с автоматами, бронежилетами и увешанных снаряжением. Солдаты были такие же, как и окружающая действительность. С ног до головы покрытые пылью, с грязными разводами, на потных, измученных лицах. Никого с лопатами, инструментами и носилками не наблюдалось. Где-то в стороне мелькнул турник, перекладина, вкопанные в землю брёвна. Чуть дальше — натянутые между столбами канаты, какая-то полоса с покрышками, рвами и стенками. Всё это промелькнуло быстро, но вполне хватило, чтобы понять: тут людей не только строем учат ходить.