— Садись, солдат, — кивнул мне полный, усатый хозяин. — Плов будешь? Шашлык? Лагман?
— Всё буду, — честно ответил я.
Он засмеялся, но без насмешки, по-доброму:
— Вот это правильно.
Через пару минут передо мной уже стояла глубокая миска с пловом, а над ней подымался ароматный пар. Сверху куски мяса, жёлтая морковь, блестящий от жира рис, рядом салат из лука с помидором, который по моему называется Ачик-Чучук, лепёшка и чайник зеленого чая. Потом ещё принесли два шампура шашлыка с кольцами свежего лука, и я на какое-то время вообще перестал быть человеком разумным.
Я просто ел.
Медленно сначала, потому что от первого запаха и вида у меня аж руки дрожали. Потом быстрее. Потом снова медленнее, уже с удовольствием, растягивая момент. После казарменной баланды это было не просто вкусно. Это было почти оскорбительно вкусно. Я ел и чувствовал, как вместе с горячей едой из меня понемногу уходит то внутреннее напряжение, с которым я вышел из части.
Ну его к чёрту, думал я, дожёвывая мясо. Сегодня я вообще ни о чём думать не буду.
Ни о тех уродах, что нашли меня даже здесь. Ни о родителях. Ни о том, откуда у них паспорт отца и как глубоко они уже успели влезть в мою прежнюю жизнь. Ни о Ерёмине, ни о марш-бросках, ни о том, что вечером всё равно возвращаться в казарму.
Хватит. Хотя бы один день, точнее полдня, я хочу просто пожить как человек. Поесть нормально. Пройтись по базару. Купить себе нужную мелочёвку — нитки, бритвы, мыло, сигарет про запас. Потом искупаться где-нибудь на канале, смыть с себя эту учебку вместе с пылью и потом уже, на обратной дороге, взять фруктов, сладостей, может, лепёшек — в казарму, парней угостить. Им выход в город похоже не светит до конца обучения, да и самому приятно будет принести в казарму что-то неуставное, человеческое.
От этой мысли мне даже легче стало. Я допил чай, заказал ещё один чайник и вторую лепёшку. Потом съел шашлык, откинулся на лежанке и впервые за долгое время просто лежал, ничего не делая. Слушал базарный гул, крики торговцев, звон посуды, детский смех, ругань возле прилавков, и понимал, что действительно расслабился.
Потом не спеша прошёлся по рядам.
Купил зубную пасту и щетку, мыло, новый бритвенный станок и пару пачек хороших лезвий, крем после бритья, нитки с иголкой, новую расчёску, тетрадей, ручку, сигареты. Потом долго выбирал сладости. Взял халвы, карамелек, каких-то местных конфет на развес. Изюм, взял, немного урюка. Фруктов тоже набрал: виноград, хурму, гранаты. Всё это мне аккуратно завернули в оберточную бумагу, и я даже поймал себя на том, что иду по рядам почти довольный жизнью.
Потом действительно вышел к каналу. Вода там шла быстрая, холодная, прозрачная, с зеленоватым отливом. По берегу уже сидели местные пацаны и несколько таких же, как я, хитрожопых военных, решивших, что раз рядом воды полно, то грех не смыть с себя пыль. Я нашёл место потише, разделся до трусов, быстро нырнул и чуть не зашипел сквозь зубы — вода была ледяная. Зато сразу как заново родился. Постоял немного на солнце, обсох, оделся и вдруг понял, что день реально удался. Почти.
На базаре и возле него я провел весь день. Уже вечерело, я снова покушал у Фархада, и с пакетами в руках, сытый, чистый, даже немного разомлевший от солнца и сытости, я выбрался обратно к дороге, собираясь потихоньку двигать в сторону остановки.
И вот тут, уже на выходе с базара, я увидел знакомый «Москвич». Он стоял чуть в стороне, под деревьями, вроде бы как просто припаркованный. Тот самый цвет, тот же кузов, те же ташкентские номера.
Негу, в которой я прибывал почти весь день, как рукой сняло. Сытость, расслабленность, довольство — всё исчезло в одну секунду, будто и не было ничего. Внутри сразу стало сухо и холодно.
Я не дёрнулся, не остановился резко, только шаг чуть замедлил. Глаза сами скользнули по машине, по стёклам, по сиденьям внутри. Вот тебе и «сегодня ни о чём не думать», Серёга. Похоже, за тебя уже подумали.
В салоне и возле машины никого не было видно. Это как раз и было самым плохим. Если бы они сидели внутри, всё было бы проще. Значит, ждут в лоб, нагло, с уверенностью, что никуда я не денусь. А так — пустой «Москвич», вечер, базар уже редеет, народ расходится, тени становятся длиннее. И сразу ясно: они где-то рядом.
Я не стал задерживаться ни на секунду. Не ускоряясь заметно, свернул с основной улицы во двор между двух двухэтажек. Двор был обычный — бельё на верёвках, песочница, пара лавок, старухи у подъезда, арык вдоль тропинки, кривые деревья. Прошёл насквозь, потом ещё через арку, ещё в один двор. План был простой: уйти быстро и тихо, затеряться, выйти к другой улице и уже оттуда двигать к остановке. Без геройства. Без лишнего шума. Но не вышло.