Учёба тем временем подходила к концу. Последние недели выдались такими плотными, что вечерами иногда не то что говорить — сапоги снять сил не оставалось. За это время мы сделали ещё три прыжка. Уже не как в первый раз, налегке, а с полной выкладкой, с оружием, с РД, с подсумками, флягой, лопаткой и всем остальным, что положено тащить на себе будущему разведчику. Земля после таких прыжков встречала жёстко. Особенно если ветер крутил, а ты перегружен так, что в полёте чувствуешь себя не человеком, а шкафом, который кто-то зачем-то выкинул из самолёта. Но и к этому привыкали.
А ещё мы проводили тренировку десантирования с вертолета, которое мы тоже отрабатывали раз пять. Пилоты как будто специально издевались над нами. Зависая над площадкой на высоте не меньше трех метров, а иногда вертолет «гулял». То вверх его подкинет, то вниз опустит. А ты должен прыгать в свою очередь, не ждать пока шайтан машина подстроится под тебя. Выпало тебе прыгать, когда она опустилась — повезло, когда поднялась — ну значит судьба у тебя такая, и молись, чтобы ноги и спина выдержали.
На удивление травм никто не получал, хотя по общему мнению курсантов, нас очень старались искалечить.
Кроме десантной подготовки, последние недели нас учили стрелять из одноразовых гранатометов, из РПО, РПГ-7, из подствольного ГП-25, и метать боевые гранаты. Учили ездить на технике. Сначала БМП. Потом БТР. Потом грузовики. Под конец УАЗ. Учить нас начали не по книжке, а по-армейски — быстро и сразу на практике.
Начали мы с БМП, хотя это была самая тяжёлая к освоению машина, из тех на которых нам нужно было научится ездить.
— Кто на БМП ездить научится, тот потом и на тракторе, и на танке, и на чёрте лысом сможет ездить. — Объяснял нам инструктор — Хотя ничего сложного в этом нет, тут всё просто.
Нифига это не просто оказалось, даже просто двигатель БМП завести. Не то что на моей тойоте, из прошлой жизни, где просто ключ повернул, и готово. Запуск двигателя УТД-20 на БМП-1 осуществляется в основном сжатым воздухом после проверки систем. На той машине, на которой мы учились, электростартер не работал, и чтобы завести БМП, нужно было: открыть баллоны со сжатым воздухом, включить маслозакачивающий насос, контролировать давление, переводить рычаг подачи топлива в рабочее положение и только после этого нажать кнопку пуска. А при низких температурах, ещё и подогреватель запускать.
— Докладывай, чего делать будешь. — Спрашивает меня инструктор.
Прапорщик, смотрит на меня как на личного врага. Мы уже выяснили, что после каждого такого курса подготовки сержантов, машина почти всегда уезжает на ремонт. Правда сам ремонт тоже превращается в учебный процесс, потому что и рота подготовки механиков-водителей в нашем полку тоже имелась. Но всё равно, в глазах прапорщика мы выглядим безрукими идиотами, которые даже лом способны сломать без возможности восстановления.
— Порядок запуска двигателя. — Начинаю я докладывать, параллельно выполняя все действия — Убедиться, что рычаг переключения передач находится в нейтральном положении. Открыть вентиль воздушного баллона. Включить маслозакачивающий насос и создать давление в системе смазки не менее трех кгс/см². Установить рычаг подачи топлива в положение, соответствующее максимальной подачи. Подать звуковой сигнал. Нажать кнопку «Пуск» двигателя. После запуска проверить давление масла по манометру.
Двигатель завелся, но прапорщик всё равно не доволен.
— Особенности пуска при низких температурах.
— Перед запуском необходимо использовать подогреватель для прогрева двигателя и масла. В условиях сильного холода используется комбинация предпускового подогрева и запуска от воздушных баллонов. Показать?
— Тепло на улице, какой нахрен подогреватель⁈ — Возмущается прапорщик. — Поехали, умник. По прямой пока.
Подогреватель не работает, поэтому нас и не учат им пользоваться, но теорию и порядок действий мы знать обязаны. Кроме этого нас учат ещё чинить гусеницу, благо там ничего сложного нет, и её натягивать, чтобы не слетела. Больше нам знать не положено.
На месте механика-водителя — сразу будто в жестяную коробку залез. Тесно, душно, пахнет соляркой, маслом и металлом. Сидишь низко, смотришь через приборы, обзор никакой, педали тяжёлые. И вокруг броня. К тому же машина нам досталась старая, повидавшая виды.
— Серёгин! Твою мать!! Плавнее! Фрикционы мне порвешь! — Я тронулся, слишком резко бросив педаль главного фрикциона, и машина «скозлила», благо двигатель не заглох. — За оборотами следи!